Крымскй щит
Шрифт:
О том, что это старший офицер СС, на первый взгляд трудно было догадаться: мешковатая куртка на искусственном меху, похожая на флотскую, но тёмно-коричневая, стёганые брюки, суконный картуз без кокарды. Под курткой, правда, был форменный китель со всеми положенными регалиями и офицерским Железным крестом, но Зеккер куртку не расстёгивал.
— Естественно, — улыбнулся доктор Штайгер, об офицерском звании которого вообще ничто не напоминало ни в тёплой, как раз для этого небывало холодного в этом году конца сентября, подходящей для гор и пещер одежде, ни в выправке.
Ассистент
— Если быть точным, то даже не одно высказывание, — продолжил научный руководитель поисковой группы, — а тезис о том, что человек не способен увидеть то, что существует в действительности, но никак не присутствует в его представлении. Отсюда истинное творчество — увидеть большее, чем устойчивый стереотип, и тем самым ввести это в стереотипы.
— О, да, в несколько иных выражениях, но я это слышал, — согласился штурмбаннфюрер.
Аккуратно потушил сигарету, спрятал мундштук в нагрудный карман куртки и поднёс к глазам бинокль.
Вновь и вновь вглядывался он в ту сторону, где располагалась невидимая отсюда, закрытая низкой грядой кустов, но недальняя Иосафатова долина.
То ли показалось, то ли в самом деле дважды замечал он лёгкий дымок, который струился совсем не там, где ему и положено быть — не над татарскими сёлами, азимут на которые он определял мгновенно и безошибочно, — а ещё однажды донесся откуда-то оттуда, из невидимой долины, отзвук недолгой стрельбы. И хотя сейчас, в конце сентября 1943 года, выстрелы, увы, то и дело ещё раздавались в Крыму, нечто настораживало. То, например, что раздались они со стороны Иосафатовой долины, доселе полностью подконтрольной частям самообороны и румынам, и что стреляли там не из винтовок и даже не из «шмайссеров», в небольшом количестве находившихся и у румын, и даже у татар, а из русских автоматов.
Но сейчас ничего подозрительного не было видно и не было слышно.
— И к чему вы это вспомнили, герр гауптштурмфюрер? — спросил Зеккер, прикидывая, как следует изменить расположение часовых, чтобы чётче контролировать восточный сектор. И о чём надо запросить комендатуру во время радиосеанса, который должен состояться через полтора часа… Хотя можно связаться и раньше.
— Капитанство Готия… Горная Готия… — начал господин доктор, умащиваясь поудобнее и вылавливая баночку леденцов: они ему служили не то заменой сигарет, не то защитой от табачного дыма. — Южный форпост арийской расы среди варварских племён…
Штурмбаннфюрер покосился на него, но не счёл нужным что-то говорить в ответ на трюизмы.
— Создали города, крепости, храмы и даже существенно облагородили
Штурмбаннфюрер хмыкнул и чуть пожал плечами; при желании это можно было истолковать как угодно.
— И как-то никто не потрудился спросить: а почему именно здесь?
— Здесь — вы что имеете в виду? Крым? Лучшая, кстати, его часть? — на этот раз отозвался Зеккер.
— Нет, почему их центр был именно Пойка?
— Естественная твердыня, практически неприступная, — с некоторой долей досады ответил штурмбаннфюрер, не расположенный, что вполне характерно для воспитанников ордена, к пустой болтовне.
— Да, конечно, только вот находится «глубокоуважаемая Пойка» на таком отшибе, что до неё и добраться никто почти не мог, и по размерам — ну, кто здесь мог спрятаться? Понятно, располагался небольшой монастырь, да дворец епископа размером с бюргерский домик — хотя Иоанн Готский сей край не особо жаловал, — а вот для гарнизона и места нет. Но тысячу лет подряд сюда приходили люди, жили, умирали… Хотя хоронили их преимущественно внизу.
— Да-да, — отозвался Зеккер, не отрываясь от бинокля. — Священное, почитаемое место…
Вот теперь он увидал…
Заметил отчётливо: на гребне, чуть выше полосы тени, отбрасываемой в сей предзакатный час сутулой громадой Пойки, промелькнули пять… или шесть фигурок… вооружённые… и одетые как попало… Перевалили гребень и скрылись в лесу.
— А чтобы молиться, выдолбили вот такие храмы и часовни в твёрдом и вязком известняке, очень-очень неподатливом, — обрадованно подхватил беспечный доктор Штайгер.
Впрочем, не столько, пожалуй, беспечный, сколько приученный, что за плечами настоящих солдат ордена не то чтобы опасаться, но и особо задумываться об опасности не следует.
— Очевидно, так, — кивнул штурмбаннфюрер, поднимаясь. — Подробнее поговорим в другой раз. Надо подготовиться к приёму гостей.
— К нам сюда идут гости? — поднял брови над круглыми очками Штайгер. — Кто же?
— Не уверен, что к нам, и полагаю, что не сюда, но мимо нас вряд ли проберутся.
Карл Зеккер знал, что говорил. Впрочем, можно и наоборот: говорил, что знал.
Массив Пойки можно было обойти с юга и с севера, соответственно по тропе по направлению к Большому каньону и по «улучшенной» грунтовке — в сторону Мангуп-кале. И тропа, и грунтовка проходили недалеко от нижнего лагеря и отлично простреливались сверху: и с этой «часовни», и с галереи, и с нескольких мест на плоской вершине. Так что действительно «мимо вряд ли проберутся», даже под покровом темноты, — если, конечно, принять соответствующие меры.
А насчет того, куда направляются эти пять-шесть… но может, что и больше, — партизан, то здесь стоило весьма усомниться, что идут они именно на Пойку. Для них здесь ничего нет — разве что возможность временного укрытия, полагая это место безлюдным, — поскольку о поисковой группе Аненэрбе, направленной сюда по инициативе Вольфрама Зиверса и согласно личному приказу рейхсфюрера, знать они попросту не могут.