Крылья
Шрифт:
— И что это? — спросил я, налюбовавшись на метку.
— Это знак сопротивления. — пояснил Тиций, опуская стрелу. — Тайный знак. Им пользуются только в случаях, когда необходимо пометить что-то, в чем могут возникнуть сомнения у других участников сопротивления, например, надежные укрытия. Происходит этот знак от жеста, которым участники сопротивления обмениваются, если не уверены в принадлежности собеседника. Вот такого.
И Тиций быстро свел вместе руки, правую — с двумя растопыренными вилкой пальцами, и левую с вытянутым указательным. На мгновение перекрестив кисти, он сформировал из пальцев некое подобие знака и снова опустил руки. Выглядело все так естественно,
— Понятно. — я кивнул. — Значит, настаиваешь, что это действительно послание от столичной ячейки сопротивления?
— Вероятность очень велика. Намного больше, чем вероятность обратного.
Но меня все равно продолжало грызть сомнение:
— А не могли они просто выбить этот знак из какого-то сопротивленца под пытками?
— Могли. — кивнул Тиций. — Но это опять же маловероятно. Потому что специально на этот случай у сопротивления есть еще два уровня проверки — паролями и отзывами. И под пытками человек выложит первый, а если пытки продолжатся — то второй. Получив информацию о целых двух уровнях проверки, вряд ли кто-то придет к мысли, что есть еще и третий, согласись?
— Если только не будет знать о нем заранее… — пробормотал я, но уже себе под нос, потому что в утверждениях Тиция действительно прослеживалась логика.
В конце концов, почему я должен забивать себе этим голову? Для управления армией у меня есть конунг, а у него своя голова на плечах и свои советчики. Я свои опасения высказал, и, если они к ним не прислушаются, и мы попадем в засаду, это будут проблемы исключительно людей. Я-то переживу все на свете. В общем-то, мне даже армия не особенно нужна для того, что я задумал.
Я озадачен.
Чем же?
Да так… Забей.
Опять ты употребляешь слова из моего мира…
С кем поведешься, от того и забеременеешь.
…и даже целые выражения. Ладно, заткнись, у нас тут военный совет типа. Скоро уже все закончится.
Заткнув демона, я снова обратил внимание на остальных участников совета.
Впрочем, как такового совета уже не было. Тиций и конунг уже живо обсуждали, как максимально скрытно подойти к воротам города, и как максимально скрытно провести через них многотысячную армию, чтобы без шума и пыли подойти к дворцу. Судя по их разговору, в этом мире, как и в моем родном, городские бои были самым сложным и опасным видом ведения войны, особенно для атакующих, поэтому в наших интересах было до последнего не открывать себя противнику, чтобы не спровоцировать его на паническую оборону, в процессе которой могло пострадать большое количество мирных жителей.
Спустя несколько минут обсуждений, конунг и Тиций выработали план, который устроил обоих. План предполагал деление армии на несколько отрядов, которые будут входить в город по очереди, занимая улицы ближайших жилых кварталов. Так как атаковать предполагалось ночью, после захода солнца, то большинство гражданских должны были спать, а если в чьих-то окнах горит свет, то в дом отряжались один-два бойца, которые уговаривали бы не жителей не шуметь и не поднимать тревогу. Если надо — силой.
Да, вот так. Несмотря на цели, методы и мотивацию, армия остается армией, солдаты — солдатами, а война — войной. Что в головах у жителей столицы, какая их часть предана императору — это все неизвестно. Зато точно известно, что, если они поднимут шум, то это сыграет против нас, и, скорее всего, повлечет за собой полный наш разгром. А значит,
Звучит так, словно ты хочешь, чтобы пришлось.
Что?! Нет, конечно! Что за бред? С чего ты сделал такой вывод?
Да так… Показалось, наверное.
Вот и молчи тогда, раз сам не уверен в том, что говоришь.
К вечеру вся армия была уже проинструктирована и подготовлена. Солдат разбили на отряды, примерно по пятьсот человек в каждом, равномерно распределив среди них наших доморощенных демонологов. С виду они не отличались от остальных вояк — ни снаряжением, ни оружием. Только те, кто знал, что искать, могли выделить их из толпы. По сумке с запасами черного порошка на боку, по дополнительному мечу в ножнах, вдобавок к топору или молоту в руках, по черному оперению стрел в колчанах, так неестественно бликующему в солнечных лучах.
Когда мир накрыла ночь, армия пришла в движение. Оставив за спиной лагерь, в котором для отвлечения внимания были зажжены костры и факелы, а некоторые из них еще и приделаны к простым, наспех собранным конструкциям, чтобы создать иллюзию их движения, отряды тихо двинулись к крепостным стенам. Сначала вперед двинулась группа проверки, облаченная в лучшую броню из всех, что удалось найти в лагере, снабженная не только личным пехотными щитами, но и большими, наспех сколоченными из разломанных тележек, огромными щитами на случай обстрела со стены. Со всем этим добром, да еще и в тяжелом обмундировании, да еще и пытаясь произвести как можно меньше шума, отряд добирался до стен долго — жалкие полтора километра они ползли минут тридцать.
Само собой, я шел с ними — брони, лучше чем у меня, в нашей армии просто не существовало. По идее, я мог бы пойти на разведку один, но, к сожалению, хорошо понимал, что в одиночку я не смогу никого спровоцировать на активные действия. Никто не станет терять эффект неожиданности, никто не станет обстреливать одинокую фигурку под стенами, если на горизонте так и маячит более вкусная цель. Даже если будут знать, что это за фигурка.
Особенно если будут знать, что это за фигурка.
На самом деле, я бы и сам мог просто влезть по внешней стене города и открыть ворота для остальной армии — не проблема. Единственное, чего я опасался — что крошащийся под моими когтями камень будет трескаться слишком громко, и перебудит жителей ближайших к крепостной стене жителей. А от этого уже недалеко и до полного провала нашего штурма.
Впрочем, если бы не сопротивленцы, я бы все равно, наверное, это сделал. Провести армию в город, чтобы они отвлекли от меня армию императора, как-то надо было, а этот способ был самым простым.
Передовой отряд полз медленно, раздражающе медленно, я едва удерживал себя от того, чтобы не опередить их и не оказаться на месте в два прыжка. В конце концов, я не выдержал и рванулся вперед, достигнув стен за несколько секунд.
Зачем я это сделал — решительно непонятно. Потому что так или иначе, мне все пришлось потратить то же самое время ожидая когда же подойдут остальные.
Когда же они добрались до стен и встали под ними, мир погрузился в тишину. Задрав голову в небо, мы одновременно ждали, что на стенах сейчас появятся лучники и котлы с раскаленной смолой, и желали, чтобы этого не произошло. Надеялись на то, что сопротивленцы в столице сделают свое дело, и что они сделают его тихо, не переполошив всю округу.