Крылья крепнут в бою
Шрифт:
Я прикрывал их одним звеном с летчиками, отлично летающими в сложных метеорологических условиях. Неву перелетели западнее Марьина на небольшой высоте, в тот момент, когда наш огонь по левому берегу достиг высшего накала. Залпы "катюш" накрыли сразу большую площадь и без того перекореженной земли. Тысячи бойцов бежали по льду Невы к вражескому 11 берегу. Казалось, не люди, а темные морские волны, вскипая, катятся друг за другом, презирая преграды. Они шли на штурм крутого левобережья. Отвага наших бойцов на земле подхлестывала нас, придавала новые
С первого дня наша авиация захватила господство в небе Ленинграда. Фашисты в жестоких схватках старались изменить воздушную обстановку, но наши молодые летчики, не отставая от "стариков", дрались смело и тактически грамотно. На второй и третий день операции противник, подтянув подкрепление, предпринял контратаки. Тогда вся морская авиация обрушилась на его подходившие резервы в районах Мги, Шапок и Тосна.
15 января двенадцать Пе-2, получив данные воздушной разведки, нанесли удар по станции Тосно, куда прибыли эшелоны с войсками. Две эскадрильи И-16 поднялись в воздух: одна - для надежного прикрытия бомбардировщиков, а другая - чтобы сковать врага.
На подходе к Тосно фашистские истребители пытались не допустить наших пикировщиков, но мы разогнали "мессеров" и тем самым дали возможность как следует ударить по разгружавшемуся эшелону.
Станция утонула в пожарах, там взрывались боеприпасы.
Обратный маршрут был куда труднее. На нас остервенело накинулись свежие силы истребителей. Начался тяжелый, неравный бой. Ведущий восьмерки свободного боя Цыганов вынужден был оставить группу и сковать фашистских стервятников, чтобы дать возможность нашим бомбардировщикам отойти с прикрытием за линию фронта.
Тем временем, став по высоте в два эшелона, прикрывая друг друга, цыгановцы продолжали драться на вертикальном маневре. Это сразу принесло успех - два ФВ-190 были сбиты, но отбивавший атаку сержант Семен Почуев был тяжело ранен. Богатырская сила и большое самообладание позволили ему остаться в строю. Он не сообщил о ранении, продолжая до конца боя прикрывать своего командира Цыганова. Лишь за линией фронта в группе заметили, что Почуев не отвечает но радио, а его самолет летит как-то странно, рыская по сторонам.
Над аэродромом обессилевший летчик трижды заходил на посадку и все же приземлился. Зарулив на стоянку, он выключил мотор, но выйти из кабины уже не смог. Когда к самолету подбежали техник, механик и капитан Цыганов, сержант Почуев был мертв.
Он повторил подвиг старшего лейтенанта Алексея Лазукина, который зимой 42-го, смертельно раненный в грудь, привел самолет на свой аэродром.
Тяжелыми для наземных войск и авиаторов были эти бои. Но вот настал долгожданный день 18 января. Летая на прикрытие, мы своими глазами видели, как на различных участках соединялись войска Ленинградского и Волховского фронтов, совместно добивая врага в его укреплениях и блиндажах.
К концу дня противник был уничтожен и в окруженном
Звучал сдержанно-ликующий голос Левитана, сообщавшего сводку Совинформбюро... Блокада прорвана!
Совершилось то, о чем мечтали каждый ленинградец, каждый воин и моряк Балтики, вынесшие на своих плечах невиданную в история тяжесть блокады. Этого события ждала и вся Советская страна.
Громкое "ура" перекатывалось над аэродромом. В эти радостные ночные часы никто не спал. В дома, где жили летчики, техники, офицеры штабов, прибегали жителя поселка Гражданка. Они обнимали, целовали воинов и друг друга. Многие приносили каким-то чудом сохраненные запасы вина и предлагали победителям выпить в честь победы. Тут же возникали короткие, жгущие душу митинги. Воины давали слово разбить коварного врага и полностью освободить Ленинград.
С рассветом все были готовы лететь в бой на врага, пытавшегося оттеснить наши войска с захваченных позиций. Опять была скверная погода, падал мокрый снег, нижний край облаков опускался до ста пятидесяти метров, и улучшения не предвиделось.
Это было на руку гитлеровцам, которые, пользуясь тем, что наша авиация на приколе, предприняли сильное артиллерийское наступление в районе Белявского болота, Невской Дубровки и маленького плацдарма на левом берегу Невы у Московской Дубровки.
Надо было срочно разведать позиции вражеских батарей, чтобы скорректировать по ним огонь нашей артиллерии.
Собрав наиболее подготовленных летчиков-"всепогодников", я сообщил, что от нас требуется. Анатолий Иванович Кузнецов попросил поручить это задание ему.
Словно опасаясь отказа, он с горечью стал убеждать меня, что именно ему, штурману полка, хорошо знающему район, много летавшему на разведку не только днем, но и ночью в сложных метеоусловиях, под силу выполнить задачу.
– Через сорок минут я готов к вылету, только прошу ведомого мне не давать, он не удержится рядом а такую погоду, да и мне в одиночку будет легче маневрировать на малой высоте, - закончил Анатолий и улыбнулся, будто собирался на приятную прогулку.
А погода все ухудшалась, и вылет Кузнецову разрешили только во второй половине дня. Хотя Кузнецов и возражал, но я обязал его взять ведомым старшего сержанта Гурьянова - боевого пилота, ранее не раз летавшего вместе с ним.
...Пара И-16 взлетела и тотчас канула в белую мглу. Уже через несколько минут капитан Кузнецов сообщил по радио:
– Обнаружил артбатареи между деревнями Келколово, Мусталово и южным изгибом реки Мойки. Через три минуты начну выполнять задание.
Под сильным огнем зениток он успешно корректировал стрельбу нашей тяжелой артиллерии.