Крылья крепнут в бою
Шрифт:
Помощь героическим защитникам Моонзундских островов и была тем "специальным заданием", которое возлагалось на маленькую группу летчиков-истребителей, в которую входил и я.
Но, прежде чем рассказать о действиях этой группы, необходимо вернуться к прошлому (об этом говорилось в начале книги), потому что именно в первых числах октября мне довелось встретиться с лейтенантом Михаилом Васильевым, сражавшимся ранее под Таллином. Вот его рассказ...
НА ДАЛЬНИХ ПОДСТУПАХ
7 августа враг отрезал Таллин, его войска вышли в районе мыса Кунда на
Воздушные бои с превосходящими силами врага велись теперь не только на линии фронта, но и над кораблями и прямо над аэродромом.
Летчики истребительного авиационного полка сбивали фашистские самолеты, штурмовали наземные войска. Но в тяжелых боях неизбежны потери. Погибли Сидорин, Ермаков и Калашников. Несколько подбитых в боях самолетов вынужденно приземлялись рядом с линией фронта, а эвакуировать их было невозможно - противник наступал.
Полевые авиаремонтные мастерские не успевали восстанавливать поврежденные самолеты. Не хватало инструментов и запасных частей. Фашисты часто бомбили и штурмовали аэродром.
19 августа, в день начала наступления на Таллин, лейтенант Васильев со своим звеном вылетел на разведку дороги, идущей от Пярну на Таллин. Вся дорога была забита колоннами машин, артиллерии и танков. Противник подтягивал свежие силы.
Генерал Петрухин приказал истребителями 71-го и 13-го полков еще до наступления темноты нанести по колоннам два-три штурмовых удара. К этому времени на всех "чайках" и И-16 (кроме пушечных) были смонтированы установки для пуска реактивных снарядов (РС-82). Это оружие было очень похоже на широко известные "катюши" - принцип действия тот же. Но убойная сила поменьше.
К вечеру удалось подготовить всего восемь исправных самолетов, командир полка Романенко, часто летавший на боевые задания, повел группу на штурмовку самой большой колонны фашистских войск, шедшей на Таллин. Перед вылетом Романенко сказал:
– Нужно нанести удар по голове колонны, где больше техники, чтобы на всю ночь задержать движение противника. С наступлением темноты по колонне нанесут удары бомбардировщики. Реактивные снаряды применять залпом по два или по четыре с дальности не более шестисот метров по автомашинам, бронетранспортерам, артиллерии. Ведомые пулеметно-пушечным огнем куют зенитки. Если немецких истребителей не будет, сделаем три захода с разных направлений.
При подлете к Рапла летчики увидели, что первые машины вражеской колонны приближались к мосту через небольшую речку. Первая внезапная атака истребителей вызвала сумятицу и панику у фашистов. Более двадцати РС-82 разорвались, накрыв авангард колонны. А потом летчики из пушек и пулеметов прочесали дорогу на протяжении пяти километров. Много машин горело, что-то взрывалось. Гитлеровские зенитчики открыли огонь. Помня приказ командира полка, ведомые, увеличив скорость, бросились в атаку на зенитные точки, а затем все истребители опять ударили
Оценивая результаты двух заходов, Романенко убедился, что дорога закупорена на много часов. Но нужно было еще отрезать противнику путь отхода обратно в Рапла.
Третий заход. Яростный зенитный огонь фашистов. Командир полка с удивлением отметил, что ни один из его самолетов не атаковал зенитки. Но Романенко тут же понял: летчики хотят во что бы то ни стало уничтожить как можно больше техники и закупорить на дороге немцев, как в бутылке. И решили эту трудную задачу. Но после третьей атаки в группе уже не хватало трех самолетов... "Хорошо еще, что не было "мессеров", - подумал Романенко.
После посадки к нему подошел старший инженер Николаев и доложил: у приземлившихся Байсултанова и Васильева самолеты так изрешечены зенитным огнем, что трудно представить, как они держались в воздухе. Байсултанов не смог выпустить шасси и сел на краю аэродрома на фюзеляж. Самолет загорелся, летчик едва успел отбежать, как взорвался бензиновый бак.
Самолет Васильева поврежден меньше. Может быть, его удастся отремонтировать. Третий летчик из группы, Шишацкий, пока не вернулся...
Романенко, помолчав, сказал Николаеву:
– Летать не на чем, а летчики есть. Соберите из трех разбитых самолетов хотя бы один. Он для нас сейчас на вес золота...
Командир полка поблагодарил летчиков за точную стрельбу ракетными снарядами и сделал выговор за то, обязательно выделять часть самолетов только на борьбу с зенитными средствами противника.
Лейтенант Шишацкий явился на следующее утро. Что с ним произошло? На пушечном И-16 третьим заходом он атаковал группу бензозаправщиков. И тут же - сильный удар в мотор. Самолет начало трясти так, что невозможно было рассмотреть показания приборов.
Вблизи от линии фронта мотор заглох. Самолет прополз на фюзеляже метров сорок и остановился.
Шишацкий выскочил из кабины, осмотрелся. В двух-трех километрах слышались артиллерийская пальба, пулеметные очереди.
Лейтенант забросил парашют за спину и побрел заболоченным кустарником на север. Местность он знал хорошо и на рассвете вышел к железнодорожной станции, а затем на попутных машинах добрался до Лагсберга. А часа через три грузовик ЗИС-5 с группой техников и механиков, возглавляемых инженером эскадрильи Метальниковым, мчался к линии фронта. С ними ехал и летчик к своей покалеченной машине. Ему не терпелось скорей отремонтировать ее и опять в бой...
Подъехать к самолету днем было невозможно, противник вел по этому месту ружейный и пулеметный огонь, но как только наступила темнота, группа незаметно подобралась к самолету. Но как его погрузить на машину? Находчивый инженер предложил выкопать яму под самолетом. Сделали это быстро. Потом грузовик с опущенными бортами подвели под самолет, закрепили истребитель тросами, увезли из зоны обстрела и доставили на аэродром.
Через два дня Петр Шишацкий на своем самолете опять полетел на боевое задание.