Крылья империи
Шрифт:
Но шефу все же пришлось кое-что рассказать.
Итак, Василий Мирович хмыкнул, отдал перо внутренне сияющему корнету — пусть радуется, вершитель судеб. Поднялся по лестнице. Рука в замшевой перчатке элегантно скользила по перилам, ощущая тот вид гладкости, который рождается не из липкого лака, а из дружеских поглаживаний десятков рук. Все равно, что пожать руку всему отделу.
Смирный паркет не посмел скрипеть под сапожищами. Мягкий поворот бронзовой ручки на дубовой двери. Мягкое кресло, девственно пустой стол. И еще дверь — в кабинет начальника. Не ко времени ты отвык от бивачной жизни,
— Доброго утра, эччеленца.
Вот так. Здесь уставное титулование не принято. А уже установилось своеобычное. Фронт фронтом, но мы уже не армейская скотинка.
— Здорово, Василий. Что выпало?
— "Поход".
— Что ж, Виа не повезло. Придется ей без порученца мучиться. Ты ж у нас один на двоих.
Виа Рес Дуэ — это Валентина Ивановна Тембенчинская до крещения и замужества. А шефа, Мирович знал, звали Баглир ап Аменго. Но уверен не был. Так легло на слух. Потому как его прежнее имя в бумагах не встречаются. И если князь всегда называл жену Виа, то она его непременно величала Михелем.
— Эччеленца, а зачем мы вообще нужны в Голштинии? Без нас кавалерии не соберут? Нет, я не трус, и орденок — другой на груди будет очень комильфо. Просто в смысле понимания маневра.
Баглир тяжело вздохнул. Встал. Выпростал из спины крылья. Слегка размял их и сложил обратно.
Стало быть, решил Мирович, вопрос не глупый.
— Ответов несколько. И все — правда. Тебе который?
— Все.
— Хорошо. Назову два. Третий ты мне сам скажешь. Ответ для себялюбца: на войне тоже нужны умные люди. Ответ для страдальца за дело: гвардейский мятеж был в известной степени организован из-за границы, и именно из Дании. Граф Сен-Жермен, их командующий, был тогда в Петербурге. И именно он сделал мне ту дырку… до сих пор болит. И надо бы сыграть на чужой земле ответную партию. Ну, а третий?
— Третий? А чтобы мы не расслаблялись! — весело ляпнул Мирович.
И впервые за долгий месяц знакомства увидел на лице шефа удивление.
— Неужели угадал?
А теперь еще и разочарование.
— А, так ты шутил. А я уже испугался, умный малый, подсиживать меня будет. Но — угадал. Именно. Чтобы не превратиться в прежнюю гвардию, надо и грязь помесить копытами, и сухарика черствого в походе погрызть, и кровушку пролить. Я бы всех отправил. Но — мы тут очень нужны. А значит, пойдет половина. С нижними чинами как раз эскадрон.
И какой!
Баглир, от которого несвычные лошади шарахались, как от волка, заразился от знакомцев-конноартиллеристов и стал страстным лошадником. А потому своих подчиненных, набранных с бору по сосенке, заставлял совершенствоваться в верховой езде, фехтовании и прочих кавалерийских навыках. Причем учебой руководил штаб-ротмистр Комарович, как раз из конной артиллерии и переведенный. Ради того, чтобы на практике воплотить теорию о том, что лошадь — друг и боевой товарищ. А потому ее нельзя не только шпорами колоть, но и уздечкой мордовать. А по уму так и без плетки обойтись можно. В пример всегда ставил монголо-татар. Конный лучник
И кое-что уже начало получаться. Во всяком случае, по Невскому Мирович ехал уже без шпор. Уздечка на всякий случай была — но он ею не пользовался. И ничего, добрался до присутствия.
Но — у всех были и другие заботы.
Например, передать дела Виа. На словах-то Тембенчинский это уже сделал.
— А теперь, — сказал, — друг мой, берите-ка вот эти папки. Еще и еще. Вот и вот. Этого хватит. Нет, всю картотеку я вас перетаскивать не заставлю, не беспокойтесь…
А вся картотека все равно была не у него в кабинете. А в просторном зале этажом выше.
В коридор Мировичу выходить не пришлось, только отворить дверцу — и сделать шаг в соседний кабинет. Совершенно такой же. Только бумаги на столе сложены в стопки, а не разметаны, будто опали хлопьями с потолка, и придавлены кирасирской каской. И перья у сидящей за столом Виа белые и алые. Ну и галунов на рукавах поменьше.
— Доброго вам утра, иллюстра.
— И вам, поручик. "Поход"?
— Так, иллюстра.
— Повезло… А я даже не тянула.
— Почему?
— Михаил не позволил. И был совершенно прав. Хотите загадку? Я уже не один человек. И еще не два. А полтора.
Так Мировичу еще никто о беременности не сообщал. Впрочем, у него и не было не то, что жены — настолько постоянной подружки, чтобы такое сообщение стало интересным. Слегка обалдел, как и положено.
— Поздравляю, иллюстра! На крестины пригласите?
Нагло. Но хороший адъютант — не чужой человек. А в свет входят прецедентами. На крестинах же у Тембенчинских могут быть и Миних, и Румянцев, и даже император. Такая вот смесь расчета и искренности. Виа улыбнулась. Мальчик слишком заботится о карьере?
— Это будет года через три! А до тех пор я тебя еще загонять успею, в пехоту переведешься.
Мирович виновато пожал плечами.
— Целых три года… Это ж какой богатырь будет?!
— Такой же, как я и Михаил.
Полупоклон. Шаг назад. И что же увидел Мирович? Опаньки!
Шефа, стоящего навытяжку, и чеканящего официальные фразы доклада. А перед ним…
И сам вытянулся в струнку перед государем. Даже глаза от усердия выпучил.
— Расслабьтесь, господа. Михель, есть разговор.
— Вы свободны, поручик.
Мирович исчез — в собственную дверь, на свое место в приемную. Присел на краешек кресла. И стал ждать вызова.
А вот Петру стулья и кресла чем-то не угодили. Поэтому он прислонился к стене.
— Даже не знаю, с чего и начать, — заявил он, — дело очень запутанное. Настоящий Гордиев узел. А я рубить не хочу!
— Начните с конца, — посоветовал Баглир.
— Почему с конца?
— Быстрее получится, государь. Правда, скучнее.
— Черт с ней, со скукой! — Петр, по своему обыкновению, не выдержал и стал бегать по кабинету. И натыкаться на стены. Просто потому, что бегал он быстро, а дополнительно округлившийся во время коронационных пиршеств живот не позволял быстро затормозить, — Два императора в одной стране — это как?