Крыльвы
Шрифт:
– Нет. У нее когда-то были и муж и дети.
– И что стало?
– Их убили.
– Кто?
– Люди.
– О, боже. Я не знаю что и говорить. Она должна нас ненавидеть за это.
– Ну так знаешь сколько она убила людей за это?
– Сколько?
– Много. Очень много.
– И теперь она никого не убивает?
– Может и убивает. Только не кого-то, а кого нужно.
– Ты так говоришь об этом, словно…
– Словно сама убила кучу людей.
– сказала Иммара.
– Это что,
– Было дело. Война есть война.
– Ты была на войне?
– Я много где была. После ужина будет собрание. Ты пойдешь?
– А как же. Все должны идти.
– Мы сегодня отправляемся.
– Уже?
– удивился Хин.
– Да. Ждать то нечего. Итак лететь черт знает сколько.
Они продолжали говорить и закончив ужин направились в зал, где должно было проходить собрание. Там было только несколько человек.
– Я тебя оставлю.
– сказала Иммара.
– А что?
– Пойду, схожу к Иммаре.
– ответила она.
– Может, мне сходить с тобой?
– Нет, Хин.
– ответила она и ушла.
На собрании было сделано несколько объявлений, в том числе было сказано об увеличении силы тяжести в момент разгона. Хин пришел с собрания в каюту, лег и тут же заснул, почти не помня себя. Первый день был ужасно напряженным и тяжелым.
На следующий день в столовой Харгрет объявила что ему не нужно никуда идти и он целый день слонялся по кораблю, не зная что делать.
Через день он снова оказался у Иммары и как в первый раз делал все что она говорила. Разговоров было меньше и довольно долгое время они вовсе не разговаривали, когда Хин не захотел что бы Иммара играла с ним по своему.
– Иммара жалуется на тебя, Хингрис.
– сказала Харгрет.
– Да? Я…
– Ты не хочешь с ней играть. Она сказала, что вчера весь день ты ничего не делал.
– Я делал, но она хочет меня облизывать. Я не хочу…
– Ты забыл, что ты говорил, когда пошел на корабль?
– спросила Харгрет.
– Ты обязан выполнять приказы.
– Я должен выполнять эти ее прихоти?
– Да, Хин. Ты же видишь. Она лежит и не может даже встать. И сколько она еще будет лежать? Ей это нужно. Тем более, что это не выражение какого-то плохого отношения. У крыльвов это естественные отношения друг с другом.
– Но я же не крылев.
– Ты должен хоть как-то заменить его для нее. Ты понял?
– Да, мэм.
– Все. Сегодня ты свободен, а завтра с утра отправляешся к ней.
Хингрис снова ходил весь день по кораблю, не зная что делать, а на следующий день отправился к Иммаре. Он сделал сначала все что было нужно. Дал ей мясо и воду. Она снова развлекалась говоря всякие слова о том кого надо съесть.
– Ты будешь со мной играть?
– спросила она.
– Да.
– ответил он почти отрешенным голосом.
– Ты говоришь да, а думаешь нет.
– прорычала Иммара.
– Мне
– А я может быть не хочу делать то чего ты не хочешь.
– прорычала она.
– Ты не хочешь со мной играть.
– Я же сказал, что я буду.
– Нет, Хин. Так я не буду. Ты думаешь, я не знаю что ты обо мне думаешь? Ты считаешь что я зверь, что я над тобой издеваюсь, что я хочу что бы тебе было плохо.
– Я так не думаю.
– Не надо мне врать, Хин. Ты так и думаешь. Я сказала Харгрет, что ты не хочешь со мной играть. Она говорила тебе об этом, но ты ничего не понял из ее слов.
– Я понял…
– Нет, ты не понял. Ты решил, что мне нужна игрушка, с которой я буду делать все что мне захочется. А я не хочу делать этого без твоего желания. Я сказала Харгрет что ты не хочешь со мной играть. И ты ничуть не изменил своего желания. Ты точно так же не хочешь со мной играть.
– Тогда, что ты от меня хочешь? Хочешь что бы я этого сам просил у тебя?
– Не обязательно просить. Я хочу что бы ты не считал это наказанием или еще чем-то. Я хочу что бы тебе это приносило удовольствие.
– А какая тебе разница?
– Очень большая. Ты этого не чувствуешь, поэтому не понимаешь.
– Что я не чувствую?
– Ты не чувствуешь моего состояния так как я чувствую твое. Несколько дней назад мы играли в твою игру. Тебе это было интересно и мне было интересно. Я чувствовала тебя. Я чувствовала когда тебе стало неинтересно и мы прекратили игру. И не может быть игры в которой нет интереса кого-то из нас.
– Тогда, что ты хочешь? Ты хочешь заставить меня так что бы мне это было интересно?
– Такого не бывает. Я хочу что бы ты понял что это вовсе не так противно как тебе кажется. Ты начинаепь думать о том что у тебя промокнет одежда, что я этим же языком беру мясо, которое ем и от этого мне самой становится неприятно.
– А что же я еще могу думать?
– Ничего. Расслабься и не думай о постороннем. Думай о себе, о своих ощущениях.
– А если мне это неприятно?
– Как это может быть тебе неприятно, если ты ни раза не пробовал? Ты можешь, по крайней мере, думать не о том что тебе это неприятно, а о том что ты хочешь этим доставить удовольствие для меня.
– Я хочу.
– произнес Хин.
– Я вижу что ты хочешь. Только, давай сделаем это так что бы ты выбросил из головы все свои сомнения на этот счет. А сейчас ты уйдешь к себе.
– Куда?
– Наружу. К людям. Я хочу что бы ты сам все понял. Что бы ты пришел сюда не потому что тебе это приказано. Я хочу что бы ты понял, что я не какая-то там зверюга, что у меня тоже есть чувства, что я такая же живая как и ты, что мне нужно доброе отношение к себе, а не такое что ты пришел и делаешь все по приказу. Иди, Хин. И не приходи, если сам этого не захочешь.