Крыло
Шрифт:
И они действительно пялились. Один из тварей отошел от своих и подошел к нам, намеренно пытаясь зацепить наш взгляд, лез на глаза. При этом лицо его выражало такую глубину интеллекта, что вопрос из учебника для пятого класса, боюсь, вызвал бы инсульт единственной живой извилины.
В какой-то момент он сунулся и передо мной, едва не ткнув носом в мое лицо, и, естественно, я не мог не заглянуть ему в глаза, пусть и на секунду. Этого было достаточно, меня тут же толкнули в плечи.
— Че ты пялишься, чмошник?
Зеленая
— Э! Я тебя спрашиваю! — удар в плечо повторился. — Че ты, а?
Лицо с выпученными глазами, будто его обладатель пытался посрать, чихнуть и вдеть нитку в иголку одновременно, снова вылезло на глаза.
— Ну че ты? Может есть че? А? — торчок толкнул Витора. — Может, у тебя че есть?
Если доживу до кризиса среднего возраста и не буду знать, чем себя занять, пойду в местную службу дезинфекции. Буду очищать город от паразитов.
Наконец наш провожатый соизволил обернуться.
— Чел. Отвянь. Или будешь иметь дело с Корнем.
Угроза не вызвала того впечатления, на которое хотелось бы рассчитывать. Цветной улыбнулся, демонстрируя недостаток большей части зубов.
— А че? У тебя есть че? Давай, чмошник! Показывай, че есть! Тогда че? Тогда я отвалю!
Проводник достал какой-то мешочек и кинул под ноги этой уроду. К моему удивлению, негативной реакции это не вызвало. Пучеглазый сразу про нас забыл, схватив сверток и побежав к своим. Мне начинает казаться, что я сильно переоцениваю этот биомусор. Если хотя бы половина «зеленой» банды состоит из... таких ушлепков, то угрозы они не представляют. Вот только не бывает в жизни все настолько просто.
Через пару кварталов появилась еще одна банда. Эти повязок и шарфов не носили, но им и не требовалось. Они на раз определялись по серой коже и черным глазам. Причем некоторых по одежде легко было причислить к бандюганам, но хватало и простых гражданских с такими особенностями. Столько живу, а о серокожих ничего не слышал, вот теперь вижу их воочию. Что это? Народность с такими странностями? Или влияние какого-то внешнего фактора? Магии?
А затем я услышал их разговоры. Диалект, какой-то странно знакомый диалект. Язык был очень похож на местный, но отличался. Версию с внешними изменениями я перевел в разряд маловероятных, остановившись на варианте с народностью, имеющей такие вот отличия, и свой диалект.
К счастью, эти серокожие хоть и смотрели на нас так же, как цветные, но подойти и познакомиться поближе не стремились. День открытий прямо. Столько нового успел попробовать и узнать.
До самых окраин мы не дошли, хотя и так впечатлений от трущоб было более чем достаточно. Забитые палками окна, мусор на улицах, непередаваемое амбре, а люди... Грязные, покрытые шрамами, нарывами, язвами и прочими отпечатками болезней. Много калек разной степени. И все кричат, ругаются, машут руками, о чем-то спорят. Пьют. Группа детей гоняла пинками зашуганную собаку по двору, изображая игру, в которой с трудом узнается чудовищная вариация
— Вам сюда, — наш проводник указал на вход в подвал, охраняемый вполне здоровым и крепким мужчиной, контрастировавшим с внешней средой.
Почему-то я уверен, что мне там не понравится.
Глава 8
[в тексте применяется Белорусский язык с Гугл переводчика, чтобы обозначить диалект. Они там все разговаривают на языках того мира. Но, чтобы не писать абракадабру, но обозначить отличия в языке, я пошел на такой ход. Если есть носители языка, и вы нашли ошибки — напишите в ЛС, я поправлю]
Предчувствие меня не обмануло, местечко по уровню приятности было сильно ниже среднего. В сравнении с окружающими нас трущобами почти номер люкс, конечно. Но даже в нашей башне было куда уютнее. В подвале находилось нечто вроде общежития. Одна большая общая комната, одна кухня, одна ванная комната и несколько жилых комнат, человек на пять каждая. Удобства — необходимый минимум.
Но главное в этот конкретный момент — кухня.
— Можете хозяйничать, — махнул в ее сторону наш провожатый.
С условиями и временем содержания можно было разобраться и позже. Первым делом мы, не сговариваясь, устроили набег на запасы еды. Только огромным усилием воли удалось заставить себя и парней ПРИГОТОВИТЬ пищу, а не набрасываться на СЫРОЕ. Парни готовить не умели совершенно, да и я сам успел сильно подзабыть необходимые навыки. Но мы, невероятно мотивированные, справились быстро, тут же приступив к ужину.
Пару минут мы не разговаривали, занятые только набиванием живота. И, лишь утолив первый голод, я задал интересовавший меня вопрос:
— Почему вы оказались у башни позже меня? Где гуляли столько времени?
Парни, выглядевшие, как нашкодившие котята, переглянулись. Уже этого было достаточно, чтобы я догадался, о чем именно они не хотят мне рассказывать.
— Мы это... Мы ходили в храм, делали подношение.
Сейчас я даже не разозлился:
— Отдали последний кусок хлеба, да? Вы, конечно, придурки, но в этот раз ваш покровитель действительно спас ваши бестолковые головы.
На что получил два убежденных в своей правоте отрицательных мотаний головой.
— Вовсе нет! Мы это! Мы просили за тебя! — обрадовал меня откровением Витор.
Я закатил глаза. После всего произошедшего эти двое всерьез начнут верить, что наше спасение обеспечено небесным покровителем. И никакие доводы их не переубедят, даже пробовать не буду.
— Вы отдали последний кусок хлеба, — выражая вселенское страдание, вздохнул я.