Крыло Люцифера
Шрифт:
Кэтрин, немного знавшая испанский, резко подалась вперед.
— Hola! Habla ingles? [14]
— Да, я говорю по-английски… Кто это?
— Доброе утро, сеньор Флорес, говорит доктор Кэтрин Донован, я звоню из Оксфорда, из Англии. Рядом со мной мой коллега Джеймс Рутерфорд. Простите за неожиданный звонок — я хотела бы поговорить с вами о профессоре Кенте.
Последовала долгая пауза, а затем с явным подозрением в голосе на том конце спросили:
14
Здравствуйте!
— Кто сообщил вам мое имя?
— Э-э… мы нашли его… Мы друзья профессора Кента.
— Что происходит? Кто вы? Где профессор Кент?
Рутерфорд и Кэтрин удивленно переглянулись. Не зная, что предпринять, Кэтрин проговорила:
— Сеньор Флорес, профессор Кент мертв…
Долгая жуткая пауза.
— Сеньор Флорес, пожалуйста, помогите — нам очень надо поговорить с вами о профессоре Кенте. Вы с ним работали над чем-то?
Ответа не последовало.
— Сеньор Флорес, вы здесь?
— Вы сказали, вас зовут Кэтрин?
— Да, верно.
— Бог мой, профессор говорил, что вы когда-нибудь можете позвонить.
Повисла еще одна пауза. Наконец перуанец заговорил — теперь в голосе его явно слышался страх:
— …По телефону нельзя. Это касается слишком опасных вещей. Работу мы еще не завершили…
— Мы можем встретиться?
— Приезжайте в Лиму. Позвоните, когда будете здесь. Пожалуйста, не рассказывайте никому обо мне.
В трубке щелкнуло — на том конце дали отбой. Рутерфорд посмотрел на Кэтрин.
— Весьма странный разговор.
— Слышали, как он напуган? Вот и мне с каждым часом все страшнее… — Кэтрин покачала головой и вновь заговорила. Голос ее дрожал, но чувствовалось, что решимость ее не оставила: — Я точно поеду. Но поеду одна. Я пойму, если вы не захотите во все это ввязываться. У вас, наверное, свои планы на каникулы.
Джеймс размышлял о том, что в реальной жизни он занятой человек, преподаватель с кучей неотложных дел.
«Но Кэтрин нуждается в помощи — я не могу допустить, чтобы она на свой страх и риск отправилась на край света и сгинула. Если она нашла в себе смелость, то я не в силах вот так просто бросить ее». — Он скрипнул зубами.
— Когда летим? — спросил Рутерфорд, не до конца сознавая, что говорит. — Всю жизнь мечтал отдохнуть в Южной Америке: семестр был очень напряженный, да и за границей я не был уже два года.
Лицо Кэтрин осветилось улыбкой.
— Сейчас закажу билеты и доложу. Шагом марш паковать вещи, боец!
18
Глубоко в недрах здания ООН секретарь Миллер быстрым шагом возвращался к залу совещаний Генеральной Ассамблеи. Когда он уже подходил к дверям, с другого конца коридора его окликнул элегантно одетый молодой человек:
— Сэр, вас просят срочно подойти к телефону.
Секретарь крутнулся на каблуках и пошел за молодым человеком в просторный офис свободной планировки: [15]
15
Планировка помещений в доме или учреждении с передвижными стенами и перегородками, изменяемым уровнем пола и потолка. Одно из нововведений архитектора Ф. Л. Райта.
В дальнем углу за стеклянной выгородкой располагался кабинет с огромным столом для переговоров. Секретарь Миллер, закрыв за собой дверь, быстрым шагом приблизился к столу и взял трубку. Ассистент мгновенно перевел на него звонок. Миллер нетерпеливо рявкнул в трубку:
— Да?
Ему ответил ректор колледжа Олл-Соулз.
— Простите, что побеспокоил вас, секретарь, но поступил я так лишь потому, что вы велели мне звонить в случае, если обнаружу хоть что-то подозрительное.
Растущее раздражение исказило лицо секретаря:
— Хорошо. Ближе к делу.
— У профессора был друг. Близкий друг. Женщина. Научный сотрудник нашего колледжа.
— И что?
— Интуиция подсказывает мне, что она подозревает.
— Людям свойственно подозревать. Она обладает какой-то информацией?
— Этого я пока не знаю. Но один из ваших агентов только что проинформировал меня, что она забронировала себе и своему компаньону билеты на самолет в Перу. По-видимому, она собирается привезти сюда тело профессора и, вероятно, заодно побеседовать с полицией: она очень расстроена. Просто я хотел, чтобы вы на всякий случай знали. Мало ли что…
Ректор замолчал. Молчал и секретарь, разглядывая громадную карту мира, украшающую стену. У него куча дел — столько всего надо приготовить… Дурацкая возня с этими учеными уже начинала выводить из себя. Но тут в памяти всплыл наказ сенатора Куртца: «В нашем деле нет ничего опаснее личной инициативы».
Страдальческое выражение появилось на лице секретаря. Он почесал бровь свободной рукой и напряженно вгляделся в участок карты, изображающий Южную Америку. Как может кто-то, не важно, из каких побуждений, разрушить планы правления по переделке мира?
Несмотря на то что секретарь все меньше и меньше доверял сенатору Куртцу, он был вынужден подчиниться его приказу: «Нам необходимо подчистить за собой все в Перу. Без права на ошибку».
Нетерпеливо вздохнув, секретарь вернул свое внимание телефонному звонку:
— Убедитесь, что, пока эта женщина не сядет в самолет, с нее глаз не будут спускать. Отслеживать каждого, с кем она заговорит. Свяжетесь со мной, если что-то привлечет ваше внимание.
— Непременно, секретарь.
Но секретарь уже повесил трубку.