Кружева Бессмертия
Шрифт:
— Да? — рассеянно уточнил Джетуш. — Ну ладно, будет время, расскажешь поподробнее. А сейчас нам пора…
Глюкцифен неожиданно исчез.
— …обратно, — закончил наставник, и Уолт понял, что они находятся внутри угорра. Как козлоголовый это делает? Великий Перводвигатель, я хочу знать это заклинание! Знать и уметь!
Уолт с облегчением уселся на скамейку, придирчиво осматривая свой порванный камзол. Да, в таком наряде только на кладбище.
— Спасибо, — сказала Эльза, садясь рядом.
— Не за что. — В тот момент это было самое умное, что Уолт смог из себя выдавить.
Девушка взяла его за руку. Ее ладони оказались мягкими, но хватка крепкой.
— Пожалуйста, больше не делай так.
— Как — так? — глупо
Эльза вздохнула. Ее губы дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, но передумала.
— Рад, что вы уцелели, Уолт, — подал голос из своего угла Игнасс.
Ну да, еще бы. Рад. Как же. Вот Эльза — рада. А насчет чувств Игнасса у Ракуры были серьезные сомнения, что тот если и беспокоился, то разве как слуга о дорогом костюме, за которым его приставили наблюдать. Не дай боги что-нибудь случится! Хозяин-Конклав не будет доволен и лишним званием не наградит!
«Пол» мягко вздрогнул — угорр снова начал двигаться. Вместе с транспортом задвигался и Глюкцифен, бегая туда-сюда.
Подошел Джетуш, внимательно оглядел Уолта и Эльзу.
— Вы оба в порядке, — сделал он вывод и ловко встал на пути пробегающего мимо козлоголового. — Наш разговор прервался в самый неподходящий момент. Я хочу продолжить.
— Еще одну минуту, уважаемый Джетуш. Я должен успокоить угорра, — важно заявил Глюкцифен, обошел Земного мага и продолжил носиться из стороны в сторону. Джетуш вздохнул и снова обратил внимание на подопечных.
— Я скажу вам о двух ваших основных ошибках. Уолт. Ты был самонадеян. Вместо того чтобы вывести Эльзу из-под удара и вместе разбираться с ситуацией, ты подставился под удар сам. Эльза. Ты была испугана. Бояться — это хорошо. Пока мы боимся, мы выживаем. Но ты обязана была помочь Уолту.
— Учит… Кха-кха!
— Ничего не надо говорить. — Джетуш протестующее поднял руки, останавливая собравшуюся что-то сказать ар-Тагифаль. — Вы еще молоды по меркам волшебников, и поэтому у вас все впереди. Однако стоит помнить поговорку: «Дураки учатся на своих ошибках, а умные учатся на ошибках дураков!» — если вы хотите, чтобы ваше впереди осуществилось.
Эльза, потупившись, прикусила нижнюю губу. Уолт понял, что краснеет. Хуже того — он почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Он! Чародей без пяти минут первого разряда!
— Боевой маг — командный маг. Надеюсь, что случившееся позволит вам лучше запомнить это правило. Вы все поняли, ученики?
Уолт, красный как рак, кивнул. Боги и Тварец, как же стыдно!
— Да, учитель, я поняла, — тихо ответила Эльза.
— Вот и отлично. — Джетуш повернулся к Игнассу. Но заговорить с конклавовцем не дал появившийся как всегда из ниоткуда Глюкцифен.
— Мы можем продолжить разговор, — сказал убог.
— Да, — кивнул Земной маг. — Итак, кроме того, что в зараженных землях присутствует только Сила, которой могут управлять смертные, есть еще причина, по которой вы обратились ко мне. Какова эта причина?
Уолт только покачал головой. После происшедшего на спине угорра он совсем не помнил, на чем прервался рассказ Глюкцифена. Единственное, что всплывало в памяти — ужасные лики Хирургов. А наставник был спокоен. Сколько Уолт его помнил, Джетуш всегда в критических ситуациях сохранял спокойствие. Даже в окружении Тварей на Алых равнинах, когда перестали работать доспехи Святой Защиты, Земной маг с самым невозмутимым видом продолжил плести заклятия, хотя Уолт готов был поручиться, что существованию двух Магистров придет полный и бесповоротный конец.
— Причина глупа и скорее подошла бы смертным, нежели нам, — вздохнул Глюкцифен. — Но видит Создатель, тварям Его не понять Его задумок. Если они у Него есть, конечно же. Дело в скорых выборах управителей Кратосами, и мой господин не желает, чтобы слухи об Инфекции достигли жителей его владений.
— Неужели вы думаете, что слухи не будут распространяться? — Джетуш недоверчиво прищурился. — Не знаю, можно ли провести сравнение со смертными, но у нас только полное уничтожение тех, кто что-то знает, даже мелочи, позволяет сохранить тайну. Не говоря уже об уничтожении тех, кто уничтожал знающих. Как говорится, знают двое — знает свинобраз. А я так понимаю, что среди подчиненных Архистратига уже достаточно находящихся в курсе происходящего.
— Сравнение ваше мне понятно, Джетуш Малауш Сабиирский, но вы не понимаете одного. — Глюкцифен открыл глаза и усмехнулся. — Мы — Бессмертные. Мы — убоги. Мы — Разрушение. Мой господин не просто властвует над Кратосом. Все, кто живут в его владениях, подчинены ему, подчинены до самых основ своего бытия. До основ той сути Разрушения, которую воплощает каждый из нас. И если какой-то вассал посмеет пойти против воли своего сюзерена, то Лорд-Повелитель сразу узнает об этом. Вассалитет у Бессмертных это совсем другое, нежели ваш смертный вассалитет. — Глюкцифен весь напыжился от гордости. — Наши разум и душа действительно принадлежат нашему сюзерену, а он действительно становится нашим защитником и покровителем. Вы, смертные, у нас, у убогов, позаимствовали идеи сюзеренитета. Боги в Небесном Граде увлечены такой ерундой, как демократия, и посмотрите, что творится с вашими религиями. Все злы друг на друга, каждая утверждает, что Истина принадлежит только ей, постоянные религиозные войны — и все это потому, что боги, и то не все, а только избранные, уже Вторую Эпоху подряд решают у себя на Небесах посредством голосования, кто будет главным. И у них нет одного Владыки, как у нас, у убогов. Совет Небес, пфе! — Глюкцифен пренебрежительно фыркнул.
— Да, тирания — это наше все, — пробормотал Уолт, не надеясь, что его услышат. Однако козлоголовый услышал и просиял.
— Вот именно! — воскликнул он. — Тирания! Что есть суть тирании? Правление одного достойного! А когда правит один — он выбирает один путь и дает своим подданным единство! И нет никаких глупостей вроде выбора и многообразия! Все решено, все взвешено, беспокоиться не о чем! Ведь вы знаете, — Глюкцифен оскалился, — разрушение мироздания неизбежно. Тепловая смерть материальной реальности, схлопывание идеального мира. И даже Создателю не скрыться от Энтропии, которая есть часть Его. — Козлоголовый почесал за ухом и задумчиво добавил: — Если Он, конечно, существует.
— Он — то есть Тварец? — Уолт бросил попытки привести в порядок порванные одежды и испытующе уставился на Убога. — Но… Как же так? Разве не Бессмертные дали смертным знание о Едином и Единственном Фундаторе Мира?
Конечно, удивиться было чему. С детства ему привили… нет, не веру — знание, что за пределами мира есть Абсолют, породивший бытие, и этот Абсолют превосходит все то множество богов, которое обитает внутри Равалона. Сбежав в Школу Магии, Уолт привык, как и большинство магов, отождествлять Абсолют с Великим Перводвигателем, не особо доверяя рассказам жрецов о Перволичности. Сводить все разнообразие и великолепие трансцендентной бесконечности лишь к одной из ее сторон — тут жрецы, истолковывающие послания Бессмертных о Едином Истоке, не правы. Не может быть Абсолют только субъектом. Это односторонний взгляд. Каков бы ни был Великий Перводвигатель, называемый иначе Тварцом, он явно должен быть выше мерок как смертных, так и Бессмертных, не сводясь ни к одному из налагаемых на него определений, но содержа их все и превосходя.