Кружева Бессмертия
Шрифт:
Они должны были гордиться тем, что хорошо служили Сестре. Но…
Но гордиться не получалось. Аль-сид тщательно обследовал сознания и ауры гомункулусов на предмет изменений, но ничего не изменилось. Они были тем, кем и были: лучшими убийцами Сестры. Однако…
«Душу не изучишь и не исследуешь», — печально улыбнулась Кшанэ. Она недавно вернулась из укемского храма Радужных Змей; и хотя храм был разрушен, остались в живых жрецы. Кшанэ остановила рвавшихся прикончить служителей Радужных Змей воинов, пояснив, что они должны разнести весть о непобедимых воителях по всем Черным землям. Третья среди лучших убийц Сестры впервые пощадила врагов.
А потом… потом явились
Брат и Сестра готовились к полномасштабной войне с богами и убогами, когда Аль-сид, Кшанэ и Элинора понемногу стали узнавать о планах своих владык. В Равалон были перенесены из гибнущего мира, где продолжали пребывать тела Брата и Сестры, эфирные составляющие Меча и Посоха. Создание материальных активаторов растянулось на год, во время которого Он сумел привести Роланскую империю к гражданской войне. Боги подозревали неладное, но думали на убогов. Убоги, в свою очередь, подозрительно косились на богов. Но Защитники Договора, существа, созданные из Эфира Созидателей и Разрушителей, утверждали, что в мире смертных нет выходящих за рамки Договора действий Бессмертных, и боги с убогами продолжали пребывать в неведении, что в оберегаемый ими мир произошло Вторжение. Охватившие реальность войны списывались на природную агрессию смертных; некоторые Созидатели даже философски замечали, что вся история, по сути, является историей войн, а развитие культуры и цивилизации служит лишь для обновления средств ведения военных действий. Самая малость из Старших Бессмертных воплощалась в аватар или осмеливалась тайно явиться в Равалон, скрывая свое присутствие магией. Иногда бог и убог могли стоять рядом друг с другом на площади города смертных и делать вид, что не видят друг друга и конечно же никоим образом не нарушают Договор. Впрочем, они его и не нарушали, пытаясь лишь понять, что движет смертными. Но Брат и Сестра хорошо скрывали свое присутствие, существуя в «облаке» сознаний своих последователей, растворившись в их аурах и Локусах Души.
Боги и убоги ничего так и не узнали. В Равалон тем временем были явлены Меч и Посох, Сестра задумала предать Брата, а гомункулусы окончательно осознали, что Равалон, с существованием которого неразрывно соединены их жизни, готовится их владыками к закланию, как жертвенный ягненок.
К тому времени Нами понял, что его гордость, его упоение славой лучшего убийцы Сестры ничего для Нее не значат. И осознал, что ему горько вспоминать о тех, кому он причинил страдания. Когда Нами научился думать самостоятельно, ему стало больно.
Потом, на Эхларском перешейке между Махапопой и Западным Равалоном, в короткий миг передышки, Аль-сид слышал, как Нами проклинает свою совесть; проклинает — и благодарит…
— Мы хорошо помним Видения, Посланник, — повторил Аль-сид. — И благодарны тебе. Но…
— Но чем я могу подтвердить свои слова? — Посланник улыбнулся и обеими руками начертил в воздухе Знак, отсвечивающий лазурью. Нами рванулся вперед, но Аль-сид успел его остановить. В Знаке не было боевой или иной разрушительной магии. Только… да, управляющие узлы, формулы контуров и объединения, контрольные функции…
— Мой залог вашего доверия. Ключ от магии, ощущаемой вами как моя Сила. Ключ, который дает власть над Микдашем. Я вручаю его вам.
Знак подплыл к Аль-сиду. Он осторожно коснулся лазурных переплетений магических энергий, предварительно окружив себя и остальных защитными заклятиями. Пальцы погрузились в Знак.
Микдаш,
Аль-сиду не потребовалось заклинаний Познания и Понимания, чтобы осознать, что стоящая за Посланником Мощь теперь повинуется ему. По его слову, по его мысли — вся таящаяся впереди бездна магической (сверх-магической!) энергии поспешит исполнить приказ.
Вот так вот просто. Без ураганов Силы и чудесных откровений, без долгих диалогов об ответственности, без длительных ритуалов передачи.
— Аль…
Он недоуменно посмотрел на Кшанэ и понял, что уже минуту стоит неподвижно, рассматривая Знак, Нами схватил Посланника за шею и приподнял, обещая слуге Метаона незабываемые ощущения, если с Аль-сидом произошло что-то плохое. Элинора поглядывала назад, в туннель, который вывел их в заброшенное поселение кобольдов, а Чорак обнимал Нами за ноги и умолял ничего не делать с Могучим.
— Отпусти Посланника, Нами.
Хаос и Порядок, какая же все-таки это Мощь! Гасить звезды! Поворачивать вспять потоки Океана-между-Мирами! Останавливать Реку Времени и искривлять Равнины Пространства!
Если бы ее не ограничивал Микдаш, то с такой Мощью им не были бы страшны ни Сестра, ни Брат, ни их совместная Сила. Но прибывшее в Равалон Сверхбытие очерчено и сковано. Храм Метаона здесь не для сражений и подчинения.
Посланник не врал.
— Он говорит правду, Нами, Элинора, Кшанэ. Он пришел уничтожить Меч и Посох. Ни для чего иного явившаяся с ним Сила не предназначена.
— Тогда идемте.
Нами?
— Идемте. — Нами насупился, когда недоверчивые взгляды остальных сошлись на нем. Он критиковал Видения больше всех, он опасался ловушки в Раш-ати-Норе больше всех, он не верил в благополучный исход больше всех, он…
Он познал Тень Меча. Силу Символа Инобытия.
Ты не понимаешь, что это такое, Аль-сид. Ты иногда пользовался крохами магии, просачивающейся сквозь материальный активатор Посоха, но не Отражениями и не Тенью. Символ Сверхбытия не разговаривал с тобой, не взывал, не соблазнял Могуществом.
Тень Меча убил Софию, отправив ее в посмертие Равалона. Пусть она сама подставилась, пусть ее возможности были ограничены несовершенной физической оболочкой, но преодолеть Эфир, окружающий душу Дочери Змея, — такое было не под силу даже Ангелам, пытавшимся остановить Пожирателя Миров и его Детей в седые времена Мультиверсума. Наместники заперли Змея в ловушке Мертвых миров, а на Детей поставили Печати Запрета, ограничивающие их способности. Ангелы не смогли развоплотить души Ялдабаота, Софии и Рафаила, отправить их энергемы в Нараку, темницу, состоящую из Адских миров. Не смогли, а Тень Меча — смог. Пусть и не в Адский мир, но душа Софии ушла в посмертие.
— Мы должны избавиться от них, — сказал Нами, потрясая медальоном. — Если Брату и Сестре они так нужны, если эти Символы так важны для них… Я не умею говорить красиво. О судьбах мира, о Вселенском Равновесии. Плевать мне на них. Для меня важны вы. Ты, Аль-сид. Ты, Элинора. Ты, Кшанэ.
«Особенно Кшанэ», — усмехнулся Аль-сид. О чувствах Нами к Меткой не догадался бы разве что слепой. Еще когда они были лучшими убийцами Сестры, лучший из лучших засматривался на Кшанэ.
«Еще когда они были…»