Крупская
Шрифт:
Как администратор Луначарский Владимира Ильича не устраивал. Тем более что Надежда Константиновна дома рассказывала, как делаются дела у них в наркомате. В этом смысле Анатолий Васильевич оказался в сложном положении. Иметь жену вождя в заместителях, с одной стороны, неплохо: чиновники других ведомств это вынуждены учитывать. С другой — хорошо осведомленный о внутренней кухне наркомата Ленин постоянно был чем-то недоволен.
«Наркомпрос отличает недостаток деловитости и практичности, — раздражался Владимир Ильич, — преобладание общих рассуждений и абстрактных лозунгов».
Не
Кроме того, существовал Совет по делам просвещения национальных меньшинств (Совнацмен), ведавший школами для народностей, населявших Россию. На заседании Государственной комиссии по просвещению 3 июля 1919 года замнаркома Покровский сформулировал позицию власти:
— Всякая национальность имеет право учиться и создавать культуру на своем языке, извиняюсь за вульгарное выражение, сколько влезет. Мы — коммунисты, мы — интернационалисты, и национальной культуре мы большого значения не придаем. Но мешать самостоятельному развитию национальностей мы не должны.
На первом этапе старались поменьше вмешиваться, предоставляя национальным образованиям определенную автономию. И, разумеется, поощряли право учиться на родном языке (русский преподавался как второй язык):
— Величайшей ошибкой было бы думать, что мы должны в нашей работе стремиться к передаче туземцам наших привычек, изменять их быт на наш лад. С большой чуткостью и осторожностью должны мы подходить к устоям туземной жизни… Туземная школа должна давать только такого рода образование, которое не оторвет туземца от его хозяйственной обстановки, не отучит его от обычной его трудовой деятельности.
Со временем и национальные школы подравняли под общую линейку.
Главное управление государственных издательств (Госиздат) появилось 20 мая 1919 года — «в целях создания в РСФСР единого государственного аппарата печатного слова». Госиздат распоряжался всеми запасами бумаги, разрешал или запрещал открывать другие издательства. Таким образом устанавливалась монополия на книжное дело.
Госиздат возглавил Вацлав Вацлавович Воровский. Но в 1921 году его перевели на дипломатическую работу, он уехал полпредом в Италию. 10 мая 1927 года в швейцарском городе Лозанна бывший белогвардеец застрелил советского дипломата Воровского.
В составе Госиздата образовали политический отдел. Работавшие в нем сотрудники именовались политредакторами и цензурировали поступающие к ним рукописи. Секретарем политотдела стал Дмитрий Андреевич Фурманов, в Гражданскую войну комиссар Чапаевской дивизии, восславивший Василия Ивановича. Без визы политотдела Госиздата книги не выходили.
А 6 июня 1922 года декретом Совнаркома образовали самостоятельное
В те июньские дни 1922 года нарком просвещения Луначарский обратился в политбюро с мольбой о помощи: четыре месяца учителям и воспитателям не платят зарплату: «Обнищавшее учительство доведено до крайности, было несколько стачек уездного и городского масштаба… Несколько губернских отделов народного образования полностью закрыли все школы и распустили всех учителей».
Двадцать восьмого октября Луначарский отправил новую записку в ЦК — о необходимости ввести плату за обучение и разрешить создавать частные школы. После революции наркомат объявил школьное образование бесплатным и обещал кормить школьников и обеспечивать их учебниками. Но денег в казне не осталось: «Полное распадение налоговой системы повесило школьное дело на один слабый крюк — на финансирование путем эмиссии». Школы стали закрываться. С 1920 года количество школ в стране сократилось почти вдвое, и за парты могли сесть только 40 процентов детей.
На коллегии Наркомпроса шли бурные споры. Заведующие губернскими отделами народного образования требовали брать деньги за учебу. Покровский возражал:
— Этим мы становимся ниже всех буржуазно-демократических стран, которые, как известно, имеют бесплатную элементарную школу.
Сокращение сети государственных школ закономерно поставило вопрос о частной инициативе: где же учиться тем, кто не попал в переполненную школу?
«Государство не имеет права запрещать частным объединениям открывать дополнительные школы на свои средства, — писал Луначарский в ЦК. — С другой стороны, рабоче-крестьянское государство, ведя свою борьбу по идеологическому фронту, не может допустить возникновения школы, независимой от государства, замкнутой, привилегированной, педагогически неприемлемой или преследующей цели наживы».
Наркомат предложил разрешить частные школы и держать их под контролем. Но руководство страны было занято созданием цензуры. И Госиздат, и Главлит подчинялись наркому просвещения Луначарскому. Но он редко когда мог помочь запрещенным цензурой авторам. Начальник Главлита Лебедев-Полянский конфликтовал с наркомом, обижался на его либеральные высказывания, отвергал вмешательство Анатолия Васильевича в дела его епархии. В случае разногласий с наркомом обращался в аппарат ЦК, где неизменно находил поддержку.
Однажды Луначарский вознамерился сопроводить своим предисловием роман одного французского писателя, который собиралось выпустить издательство «Никитинские субботники». Лебедев-Полянский его предостерег: «Поскольку “Никитинские субботники” — частное издательство, а не советско-партийное, Вы согласно постановлению Московского комитета партии можете работать в нем только с разрешения МК. У Вас могут быть неприятности».
Анатолий Васильевич и без напоминаний цензоров понимал, что можно и что нельзя. Его собственная власть над миром искусства сокращалась на глазах.