Крупская
Шрифт:
К общим проблемам добавились семейные. Теща Ленина умерла в начале 1915 года, когда они жили в Берне. Русские эмигранты обратили внимание: Надежда Константиновна выглядела в те месяцы усталой, бледной, озабоченной. Она тяжело переживала смерть матери. Елизавета Васильевна всю жизнь посвятила дочери. После смерти матери у Надежды Константиновны обострилась базедова болезнь, и они с Владимиром Ильичом решили отправиться в горы.
Прах Елизаветы Васильевны сожгли в крематории, Ленин и Крупская захоронили урну на бернском кладбище. В 1969 году советское правительство организовало перенос урны в Ленинград, чтобы Елизавета Васильевна упокоилась рядом с могилой ее мужа — Константином Игнатьевичем
«Владимир Ильич, — вспоминала Лилина, — был всегда необычайно внимателен к “бабушке” — матери Надежды Константиновны, и в особенности к самой Надежде Константиновне; когда она заболела, Владимир Ильич сам топил печку, помогал бабушке по хозяйству и старался, насколько возможно, избавить жену от забот и хлопот по дому».
Когда Елизавета Васильевна умерла, они стали обедать не дома, а в столовой. А Ленин-то с юности страдал желудком. В принципе болел он в молодости не так уж часто. В Самаре в 1892 году заразился брюшным тифом, но всё обошлось. На следующий год подхватил малярию — и тоже без последствий. Юность вождя прошла в благополучных условиях. Мать и сестры о нем заботились. Он ничем не был перегружен, лето проводил на природе. А вот в Петербурге, где жил один, «заработал» катар желудка.
«Он не любил нарушения правильного образа жизни, — свидетельствует его сестра Мария Ильинична, — и в дальнейшем, особенно в заграничный период его жизни, распорядок во времени питания был введен самый строгий. Обедать и ужинать садились в точно назначенный час, не допуская в этом никакой оттяжки».
Усаживаясь за стол, Владимир Ильич озабоченно спрашивал:
— Мне можно это есть?
Хотя в еде был неприхотлив. Уже после революции Крупская как-то похвасталась своему секретарю в Наркомате просвещения Вере Соломоновне Дридзо, что способна приготовить 12 сортов яичницы. Та очень заинтересовалась. Оказалось, что это одна и та же яичница, только с разными добавками — луком, помидорами и так далее…
После смерти тещи Владимир Ильич и Надежда Константиновна почувствовали себя совершенно неустроенными. Ели вегетарианский суп из готовых кубиков «Магги», которые существовали уже и тогда, котлеты или жареное мясо с овощами. Теперь им отчаянно не хватало денег.
Встревоженный Зиновьев обратился к Крупской:
«Милая Надежда Константиновна!
Необходимо во что бы то ни стало что-нибудь предпринять, чтобы Вы с Ильичом устроились получше. Оба Вы хвораете и оба нисколько не думаете о себе. Устроились Вы ужасно плохо, плохо питаетесь. Пока была жива бабушка (мать Крупской. — Л. М.), Вы устраивались лучше ради нее. Но с тех пор, как она умерла, всё пошло невозможным образом… Нечего чрезмерно скромничать: мы хорошо знаем, что Вы с Ильичом — самое драгоценное из нашего “партийного имущества”. Проклятая война, ведь когда-нибудь кончится, работы будет столько, сколько никогда не было — берегите силы».
В Берне, а затем в Цюрихе они жили уже не в двух, а в одной комнате и обходились без кухни. Мать Владимира Ильича, Мария Александровна, умерла годом позже, 12 июля 1916 года. Проводить ее в последний путь эмигрант Ленин не мог.
Вести из России приходили нерадостные. Социал-демократы или находились в неволе, или отошли от революционной деятельности. Оставшиеся верными своей цели вели бесконечные споры друг с другом. 27 февраля 1915 года Иосиф Виссарионович Сталин писал Ленину, Зиновьеву и Крупской из Туруханского края, где отбывал ссылку. Стиль — развязный, от которого впоследствии он откажется, но презрительное отношение к оппонентам сохранится навсегда:
«Мой привет Вам, дорогой Ильич, горячий-горячий привет! Привет Зиновьеву, привет Надежде Константиновне!
Читал я недавно статьи Кропоткина — старый дурак, совсем из ума выжил. Читал также статейку Плеханова в “Речи” — старая неисправимая болтунья-баба. Эхма… А ликвидаторы с их депутатами-агентами вольно-экономического общества? Бить их некому, черт меня дери! Неужели так и останутся они безнаказанными?! Обрадуйте нас и сообщите, что в скором времени появится орган, где их будут хлестать по роже, да порядком, да без устали».
Не раз, наверное, Сталин с раздражением размышлял о том, что, пока он томится в туруханской ссылке, Ленин с Крупской, да и остальные большевики-эмигранты прохлаждаются за границей — в комфорте и уюте. Настанет время, когда генеральный секретарь презрительно скажет, что его оппоненты, побывавшие в эмиграции, «на самом деле партии не знали, от партии стояли далеко и очень напоминали людей, которых следовало бы назвать чужестранцами в партии».
В марте 1915 года Крупская участвовала в Берне в Международной женской социалистической конференции. С лета 1915 года она — секретарь Центральных эмигрантских касс Швейцарии. Помогала революционерам, оставшимся на чужбине без копейки. Подготовила брошюру «Народное образование и демократия». Владимир Ильич отослал рукопись Максиму Горькому, попросил издать. В феврале 1916 года Ленин с Крупской переехали в Цюрих.
Здесь 22 марта Владимир Ильич в помещении социал-демократического клуба прочитал лекцию на тему «Война и два Интернационала». Секретный агент царской полиции доложил в Петроград: «Было собрано 35 франков на выпуск следующего номера газеты “Социал-демократ”. Присутствовало около трехсот человек».
А в России Дмитрия Ильича Ульянова мобилизовали в 1914 году в армию. Отправили военным врачом в Крым — старшим ординатором Севастопольского крепостного временного госпиталя № 2. Здесь он женился. Многие завидовали его устроенной жизни, а ему было скучновато.
В мае 1916 года Дмитрий Ульянов писал сестре Марии Ильиничне:
«Дорогая Маня!
От прочей России Крым отличается только тем, что здесь сильнейшие ветры и пыль. Единственно — море, но теперь купальный сезон раньше как через месяц не начнется».
Маня, Маняша — как звали Марию Ильиничну домашние — окончила двухгодичные Высшие женские курсы в Москве. Уехала учиться на химико-физический факультет Нового брюссельского университета. Проучилась год. Вернулась. Как и старшие братья, увлеклась революционными идеями. Маняша — «с высоким лбом и неподвижным взглядом умных черных глаз исподлобья, была молчалива, внимательна и серьезна», такой ее запомнили. Замкнутая, трудно сходилась с людьми. Не имея собственной семьи, полностью посвятила себя Владимиру Ильичу.
В 1916 году Ленин и Крупская несколько воспрянули духом. Ленин увидел: не одни они с Надеждой Константиновной верят в возможность преобразования общества, в победу социализма. В 1914 году европейская молодежь считала насилие спасением от одряхлевших оков старого мира. Но после первых двух лет войны воодушевление и восторг испарились. Ход мировой войны стал подавать большевикам некую надежду. Но Ленин и Крупская вовсе не рассчитывали, что перемены — и какие! — произойдут очень скоро.
Пока что их собственная жизнь протекала весьма непросто. В июле 1916 года Ленин писал Инессе Арманд: «Надя шлет привет Вам и всем. Лечение ее идет, кажись, ничего, хотя здесь хуже, чем в Зёренберге». Они с Крупской обосновались в горном местечке Флумс в надежде снять обострение ее базедовой болезни.