Крупская
Шрифт:
Императорская семья постепенно привыкла жить в изоляции от двора, в своей скорлупе… Все мысли были о больном сыне.
«Каждый раз, — вспоминал Пьер Жильяр, — когда царица видела его румянец, или слышала веселый смех, или наблюдала за его шалостями, ее сердце преисполнялось надеждой, и она говорила:
— Бог услышал меня. Он наконец сжалился надо мной.
Затем болезнь вновь ввергала ребенка в пучину боли и страданий и подводила к границе жизни и смерти. Молитвы не приносили спасения. Чудо не совершалось. Отчаяние наполняло сердце царицы. Казалось, весь мир ополчился на нее».
Застигнутый революцией врасплох император пошел на уступки.
Шестнадцатого октября 1905 года Николай II писал преданному ему генералу Дмитрию Федоровичу Трепову: «Да, России даруется конституция. Немного нас было, которые боролись против нее. Но поддержки в этой борьбе ниоткуда не пришло, всякий день от нас отворачивалось всё большее число людей и в конце концов случилось неизбежное! Тем не менее, по совести я предпочитаю даровать всё сразу, нежели быть вынужденным в ближайшем будущем уступать по мелочам и все-таки придти к тому же».
В первую революцию возникли новые органы власти — Советы. Прежде всего в столице. В октябре 1905 года председателем Петербургского совета рабочих депутатов избрали адвоката-меньшевика Петра Алексеевича Хрусталева (настоящее имя — Георгий Степанович Носарь). Хрусталев-Носарь начал революционную деятельность, еще будучи студентом Петербургского университета вместе с эсером-боевиком Борисом Викторовичем Савинковым.
«Роль Хрусталева-Носаря, — вспоминал художник Юрий Павлович Анненков, — была в той революции значительной, и его прозвали даже “вторым премьером”. Как известно, премьером тогда был граф Сергей Юльевич Витте. Мне запомнился посвященный им обоим шутливый куплет, бывший популярным среди петербургской публики:
Премьером стал у Росса Богатый инвентарь: Один премьер — без носа, Другой премьер — Носарь.У графа Витте нос был скомканный и в профиль был незаметен, как у гоголевского майора Ковалева».
Но вскоре в Петербургском совете главной фигурой стал Лев Троцкий. Видный партийный публицист Анатолий Васильевич Луначарский, будущий начальник Крупской в Наркомате просвещения, вспоминал, как кто-то сказал в присутствии Ленина:
— Звезда Хрусталева закатывается, и сейчас сильный человек в Совете — Троцкий.
Ленин, который в работе Петросовета участия не принимал, как будто омрачился на мгновение, а потом сказал:
— Что ж, Троцкий заслужил это своей неустанной и яркой работой.
После ареста в ноябре Хрусталева-Носаря председателем Петросовета избрали Троцкого. Впрочем, скоро арестовали и самого Льва Давидовича. Ни допросы, ни камера его не испугали. На суде он вел себя очень смело.
«Популярность Троцкого среди петербургского пролетариата, — продолжал Луначарский, — ко времени ареста была очень велика. Я должен сказать, что Троцкий из всех социал-демократических вождей 1905–1906 гг., несомненно, показал себя, несмотря на свою молодость, наиболее подготовленным. Меньше всего на нем было печати некоторой эмигрантской узости, которая, как я уже сказал, мешала в то время даже Ленину; он больше других чувствовал, что такое государственная борьба. И вышел он из революции с наибольшим приобретением в смысле популярности: ни Ленин, ни Мартов не выиграли в сущности ничего. Троцкий же с тех пор стал в первый ряд».
Троцкий сидел в «Крестах», в Петропавловской крепости. Тюремный режим был либеральным.
Его предшественника Петра Хрусталева-Носаря сослали в Сибирь. Он тоже бежал из ссылки, но интерес к революционной деятельности утратил. После Февральской революции перебрался на Украину. Власти большевиков не принял. Летом 1919 года его расстреляли в родном городе Переяславле. Обстоятельства смерти Хрусталева-Носаря описал в ноябре 1935 года в письме, отправленном в Институт Маркса-Энгельса-Ленина, сотрудник политотдела свиносовхоза «Социалистический реконструктор»: «Хрусталев-Носарь вел подпольную работу, организуя кулаков на селе против комитетов бедноты — их разбивали, убивали… Приехал его младший брат из белой армии и начал вести контрреволюционную работу. Безусловно, нельзя было давать возможность открыто охаивать советскую власть и партию. Комитет партии решил уничтожить врага диктатуры пролетариата, и такое решение было вынесено революционным комитетом под председательством Крадожена Ивана Ивановича.
Волкова и брата Хрусталева, Носаря Евгения, офицера белой армии, я сам лично расстрелял и бросил в Днепро. Хрусталев-Носарь расстрелян отрядом черниговцев, фамилии командира не помню…»
Во время первой русской революции начальник Петербургского охранного отделения генерал-лейтенант отдельного корпуса жандармов Александр Васильевич Герасимов докладывал министру внутренних дел Петру Николаевичу Дурново о тревожной ситуации в столице.
— Так что же, по-вашему, надо сделать? — спросил министр.
— Если бы мне разрешили закрыть типографии, печатающие революционные издания, и арестовать семьсот — восемьсот человек, ручаюсь, я успокоил бы Петербург.
— Ну конечно, — ответил Дурново. — Если пол-Петербурга арестовать, то еще лучше будет.
На самом деле первая русская революция завершилась компромиссом между властью и обществом. А вооруженное подполье было подавлено. Не проявивший себя в первую революцию, но обогатившийся ценным опытом Ленин уехал в эмиграцию разрабатывать методы захвата и удержания власти.
КАМО ПРИНОСИТ АРБУЗ
Во время первой революции Крупская в Санкт-Петербурге встречалась с партийцами в столовой Технологического института. Туда однажды явился с огромным арбузом революционер Симон Аршакович Тер-Петросян, больше известный под псевдонимом Камо.
«Камо, — рассказывала Надежда Константиновна, — смущенно улыбаясь, сказал, что тетка прислала мне арбуз. Камо не раз снабжал нас всякими лакомствами кавказского приготовления, неизменно прибавляя, что это прислала тетка».
Симон Аршакович Тер-Петросян был земляком Сталина. Он тоже родился в городе Гори Тифлисской губернии. В семь лет мальчика отдали в армянскую школу, где ему пришлось очень трудно, потому что в семье говорили по-грузински. В 11 лет его определили в городское училище. Там Симона заставляли учить русский язык, которого он не знал и знать не хотел.
Необузданная натура проявилась очень рано. В 16 лет Тер-Петросяна исключили из училища за богохульство на уроке Закона Божия. Больше он учиться не захотел и уехал в Тифлис, где встретил своего земляка Иосифа Джугашвили, который был на два года старше и уже познакомился с марксистскими идеями.