Крупным планом
Шрифт:
Прогремел взрыв, изрядно запыленные и грязные герои повисли на ветках. Гленн натурально заверещала и стала падать. Джетро ухватил ее за руку и стал сползать следом. Все затаили дыхание. Теперь все зависело от Фортмана. Он должен был вытянуть и Гленн, и себя. Если они сорвутся — придется все переснимать. Джет справился. Кэрри едва могла дышать. Сердце колотилось как сумасшедшее, ниточки страховки казались ей такими ненадежными, словно веревки марионеток в кукольном театре. Кэрри вся напряглась, словно это она висела над пропастью. Ей даже было немного стыдно: Гленн все делает за нее, Кэрри ничего не угрожает, а имена каскадеров только мелкими буковками укажут в титрах, хотя именно каскадеры выполнили всю самую опасную работу.
Гленн и Джетро проползли по дереву и начали подъем. Девушка повисла на шее мужчины, словно обессилев. На самом деле она незаметно помогала ему подниматься. Несколько раз казалось, что они все же сорвутся, но каскадеры удержались. У самой вершины пара должна была выполнить очень сложный трюк: Джоанна, окончательно потеряв остатки сил, разжимает руки и начинает падать, Герберт хватает ее за пояс джинсов, и они оба скользят вниз, пока мужчине не удается наконец ухватиться за какой-то корешок. В реальной жизни они бы камнем рухнули вниз, но в кино каскадеры должны были положиться на страховку и скользить по ней, просто стараясь не отлететь от скалы. Гленн разжала руки, и Кэрри перестала дышать, услышав резкий крик Джетро. Гленн падал по-настоящему, страховка ее не держала. Что-то случилось.
Фортман освободил карабин и скользнул вдоль своей страховки, каким-то чудом он сумел очутиться в нужном месте и ухватить Гленн за рукав. Рывок! И вот они уже падают вместе. Многострадальное дерево содрогнулось, когда два тела ударили по нему. Все закричали, сверху тут же скользнули по веревкам трое каскадеров, но тут Гленн зашевелилась и села, вцепившись в ветку дерева. Джет лежал неподвижно.
Кэрри почувствовала, что умирает. Она не могла вздохнуть, не могла пошевелиться, свет померк, и она рухнула на руки Байуотеру. Обморок продолжался лишь мгновение, но эти секунды стали словно прозрением. Кэрри поняла, что искренне и глубоко любит. Любит только что разбившегося каскадера. Любит Джетро Фортмана.
Открыв глаза, Кэрри увидела синее небо, яркое солнце и услышала голос Джетро. Содержание тирады было непечатным, но это были самые лучшие в ее жизни слова.
Глава 14
Через пятнадцать минут съемочная группа очутилась в лагере, и все тут же бросились обнимать Гленн и Джетро. Гленн, казалось, была в полном порядке, только слегка поцарапала руку, но улыбалась вполне беспечно. Кэрри не могла сказать, маска это или истинная сущность: наверняка в жизни Гленн случались и более страшные вещи, ведь она была признанным специалистом в своей области. Фортман же пострадал больше. Во-первых, он обжег руку о веревку, ведь перчатки к костюму главного героя не полагались. Во-вторых, он знатно приложился затылком об дерево. Сотрясения, кажется, удалось избежать, но голова гудела. Джетро немедленно усадили на стул, и вокруг него захлопотал врач из «скорой», оценивая повреждения и смазывая ссадины.
— Последние полторы минуты придется переснять, — заявил Сайфер. — Вы так и не выбрались наверх.
— Снимем потом, в любом месте. Какая разница, куда вылезать. На любую кочку можно, — отмахнулся Джетро. — Меня другое волнует.
— Как могла страховка оказаться плохо закрепленной? — возмутилась Гленн. Она стояла рядом, мешая врачу работать, и не обращала внимания на то, что санитар смазывает ее царапины едким раствором. — Кто ее вообще проверял?
— Я сам ее проверял, — буркнул Фортман.
— Да? — У Гленн даже рот приоткрылся от удивления.
— Именно. И все было в порядке. Не нравится мне все это.
— Так! — вмешался Сайфер. — Всем спать! Утро вечера мудренее. Завтра все обмозгуем.
Странно, но люди послушно побрели по палаткам и вагончикам. Может, все устали, может, градус переживаний оказался слишком уж высоким. Эту ночь группе предстояло провести в поле, вернее, на небольшом
Кэрри словно пребывала в кошмарном сне или бреду. Она едва почувствовала, что Джетро взял ее за руку и повел в свой крохотный вагончик. Никто не обратил на сей возмутительный факт ни малейшего внимания. Лишь упав в кресло, Кэрри словно очнулась.
— Джет! Господи! Я так испугалась за тебя!
— Именно за такие моменты мне и платят сумасшедшие деньги, — криво усмехнулся Фортман. — Надеюсь, пара моих царапин потянет на страховую выплату.
— Но ты же мог погибнуть! И Гленн тоже.
— Да. Мог. Хорошие полицейские всегда получают пулю за три дня до пенсии.
— Ты еще можешь шутить! — возмутилась Кэрри.
— А ты можешь представить меня рыдающим в депрессии?
— Н-нет, — Кэрри с удивлением поняла, что хихикнула.
— Вот и я не могу. Так что реагирую в меру сил.
— Но как такое могло случиться?
— Всякое бывает, — уклончиво ответил Джет. — Работа у нас такая. Опасная.
На этой ноте Джетро удалился в душ.
Ночью, когда Джет уже давно заснул, Кэрри тихо выбралась из постели, накинула его рубашку и вышла на улицу. Сон сбежал куда-то и вернуться не обещал. Из головы не шли эти сегодняшние несчастные случаи, аварии — или как их там называть. Объяснения Фортмана про опасную работу Кэрри убедительными не показались. Интуиция, доставшаяся в наследство от матери, подсказывала, что дело тут нечисто. Конечно, всякое бывает. Но это не тот случай. Кэрри передернула плечами. Ночь в горах принесла прохладу, выпала роса. Девушка задрала голову: конечно, рассеянный свет в лагере, который давали дежурные фонари, немного мешал, но все равно можно было хорошо рассмотреть, какое роскошное здесь небо. Среди звезд Кэрри заметила несколько ярких движущихся точек: спутники. А чуть ниже вспыхивали огни — видимо, это шел на посадку в Лос-анджелесский аэропорт большой международный лайнер… Пахло незнакомыми цветами, наверное, теми мелкими, что росли чахлыми пучками на неприступных горных склонах. Кэрри снова прокрутила в голове события сегодняшнего дня и передернула плечами. Справа, от трейлера Макса, донесся какой-то шорох, Кэрри вздрогнула и вгляделась во тьму. Кажется, какая-то тень шевельнулась, но это может быть просто куст или еще какая растительность. После всего произошедшего днем нервы Кэрри были на пределе, она с трудом сдержалась, чтобы не завопить. Не хватало еще всех перебудить среди ночи, вот Байуотер теперь наверняка считает мисс Хедж слишком нежной личностью… Хотя тогда, когда она упала в обморок, ничего не сказал, только смотрел отечески. Шорох повторился. Кэрри попятилась к вагончику, но, сделав всего пару шагов, наткнулась спиной на что-то. На кого-то. И все же завопила. То есть попыталась завопить, но сильная ладонь закрыла ей рот.
— Тише, — раздался спокойный голос. — Это я, Хоакин. Я покурить вышел, а ты тут бродишь, как привидение.
— Господи, как же ты меня напугал.
— Сам уснуть не могу. — Хоакин закурил очередную сигарету. — Но тебе не стоит бродить ночью одной.
— Я не брожу, — возмутилась Кэрри. — Я просто воздухом подышать вышла.
— Все равно. Иди-ка ты лучше к себе. А то простынешь.
Тронутая такой заботой о ее здоровье, Кэрри послушно побрела в свой вагончик. И только закрыв за собой дверь, она сообразила, что сделала что-то не то. Во-первых, Джетро забеспокоится, не найдя ее рядом, а во-вторых, ее одежда осталась в вагончике Фортмана. Решив, что в рубашке Джета разгуливать по лагерю не стоит, Кэрри переоделась в свою пижаму и выглянула на улицу. Тишина. Никто в ночи, кажется, больше не разгуливает. Можно вернуться под крыло Джета и счастливо доспать остаток ночи. Вроде бы даже спать захотелось.