Крупным планом
Шрифт:
— Будем ждать, — сказал Сергей.
…Интересно, есть ли богиня Ожидания? И как она выглядит? Наверное, многолика?
В конференц-зале — представление семитомника серии славянской поэзии «Из века в век». Испытал удовольствие оттого, что не нужно выступать, а можно только сидеть и слушать.
Позвонил в Петербург Борису Орлову, напомнил о вечере питерских писателей в Москве, но тот стал кивать на Владимира Скворцова: дескать, у него сейчас туго с финансами, а сами писатели вряд ли смогут оплатить дорогу в Москву и обратно.
— Бухгалтерия МСПС выделяет 5 тысяч рублей на проведение вечера, — сказал я. — Но дорогу вам придётся оплатить самим.
— Будем искать средства, — сказал Борис Александрович.
30
Получил письмо из Америки от Славы Гозиаса. В нём он обрушивается на американскую действительность, на почту, на порядки: «.Бушу, вроде бы, не усидеть на пьяной заднице. Одно безусловно: врать и пропагандировать американцы умеют лучше русских и старательней. Причём во всём, включая рекламу товаров и продуктов, где получается так, что американцы лучше иных людей, а товары их высшего качества, хотя большинство товаров делается в Китае и Японии, Корее и Латинской Америке. Ну их к чертям. В газетках родного Отечества, которые изредка читаю, вовсе перестали попадаться знакомые имена — ни в культуре, ни в общественных упражнениях. Вероятно, по новым временам культура не в почёте — так, шуты при олигархах, как в древние времена. (.) Чубайс назвал новую Россию либеральной империей, а это всё равно что нос в заднице с выходом подмышкой.»
Оригинально пишет Слава, причём всегда. Но не это главное, а главное то, что не нашёл он себя в Америке. Не прижился, а лишь пристроился. И прижиться нет ни времени, ни сил. О Президенте Буше пишет, как журналист средней руки, хотя писатель, автор двух десятков книг стихов и прозы. Две из них помог выпустить я в издательстве «Дума», на средства автора. Первая — сборник повестей и рассказов «Васильевский остров», вторая — роман «Музыка по Оглоблину». Вполне профессионально, и такое ощущение, что он никуда не уезжал, а продолжает жить в СССР, в Ленинграде. И время у него прежнее, шестидесятые-семидесятые. И герои тоже наши, с милыми (если оценивать из нынешнего времени) недостатками. В своих сочинениях ни слова об Америке, будто и нет её. И не было. И не будет.
«Остановись, мгновенье!..» Для Славы Гозиаса оно остановилось. Счастливый Слава Гозиас. Но вот насколько?
2 ноября. Мария, когда ей задаёшь какой-нибудь вопрос, чётко отвечает: «Да». Она уже хорошо произносит: «Галя», «бабочка — бабаль», «пить — па».
Проявляет интерес к зеркалу, но ещё не понимает, что видит в нём себя. Думает, это телевизор. Пользуйся, Машенька, зеркалом, оно помогает человеку выглядеть пристойно, потому что заставляет не только посмотреть на себя, но и заглянуть в себя. А телевизор, так же как спички, детям опасен.
Иногда задумаешься, какое гениальное изобретение — телевизор. До недавнего времени он занимал второе место после книги. А сейчас на третье место его потеснил компьютер. Если бы ещё использовали эти изобретения по назначению, а то ведь, в основном, кажут нам собрание дураков и нравственных развалин. Впрочем, оставим больную тему, немало других.
Рано является ночь, к шести вечера уже темно. Кроме нас, никто с маленькими детьми не гуляет.
Грядут праздники. Чтобы предать забвению праздник Великой Октябрьской социалистической революции, изворотливые умы придумали «День национального единства». И нашли повод — около четырехсот лет назад народное ополчение под водительством Минина и Пожарского выдворило поляков из Москвы. Только сейчас об этом вспомнили и, что называется, «потеснили» одно событие другим. Но и на этот раз вышло не по-людски. Уточню: 7-го ноября 1941 года, когда враг стоял у стен Москвы, на Красной площади состоялся
Мир меняется к худшему, это самая большая опасность. Всё больше отдаляется Бог, всё активнее ведут себя бесы — от комаров до либералов.
Часто задумываешься над теми нелепостями, которые как будто в силу малой культуры, а на самом деле математически расчётливо учиняют власти предержащие в нашей стране. Неужели не боятся, что рано или поздно все эти «нелепости» им вылезут боком? Нельзя же бесконечно глумиться над здравым смыслом и плевать в душу народа!
Нужна национальная идея развенчания позорной мысли, что можно жить без культуры, а только с «баксами».
5 ноября. Скорбный день нашей семьи: четыре года назад ушла из жизни мама Саши — Людмила Леонидовна. Она немного не дожила до 50-ти. Рак. Я познакомился с нею за два года до её смерти. Статная, красивая женщина, талантливая рассказчица. Особенно интересны её рассказы о сыне Саше. Все женщины хорошо рассказывают о своих детях, потому что любят их. Но Людмилу Леонидовну отличала одна особинка — она говорила о сыне, не приукрашивая его, не стараясь обязательно уверить вас в том, что её сын лучше всех. Так может рассказывать друг, который понимает, что тот, о ком он рассказывает, не лишён недостатков.
Она приезжала к нам в Петербург без Саши — сын после «Можайки» служил в Якутии на станции слежения за спутниками. Мы с Галиной и дочкой были рады её визиту. И тогда же Людмиле Ивановне и нам стало ясно: быть свадьбе.
Она состоялась через два года. Но Людмила Ивановна была уже смертельно больна. Похудевшая и словно бы ставшая намного старше, она держалась так, чтобы не омрачать своею болезнью торжество молодых.
Всей семьёй поехали на кладбище, в Сколково. По слухам, здесь собираются построить и открыть помпезный научный центр, так называемую русскую «силиконовую долину». А куда же тогда РАН?!.. По дороге купили цветы. На кладбище среди множества могил и памятников есть и наша оградка, за которой две могилы и два деревянных креста. Рядом с могилой Людмилы Леонидовны могила и крест отца Саши, Николая Ивановича. Уже заказали памятник, который собираемся установить весной. Николай Иванович прожил на два месяца дольше Людмилы Леонидовны, с которой когда-то вместе рос и учился в одном классе, он умер от сердечной недостаточности.
Саша положил розовые гвоздики на могилу мамы, красные — на могилу отца.
Когда собрались уходить, мне показалось, что цветы не совсем хорошо лежат, что их нужно поправить. Я вошёл в ограду и вслед за мной в новых, только вчера купленных огромных ботинках вошла Мария. Стала прохаживаться между могилами, споткнулась, упала и заплакала. Её слёзы подчеркнули скорбность минуты.
Вскоре после того, как мы вернулись домой, к нам приехал Сашин дядя — родной брат его мамы Александр Леонидович (внешне похожий на Влада Листьева). Он купил новую машину «Нисан» и на ней уже после нас заезжал на кладбище. С ним я познакомился несколько лет назад в Питере, на свадьбе его дочери Наташи, которая вышла замуж за питерского парня Диму. Наташа имела высшее юридическое образование, но рождение дочки, а потом сына не позволяло ей тратить много времени на службу. И тогда я пригласил её на должность бухгалтера в писательскую организацию. Галина помогла ей освоить это дело, и несколько лет она работала у нас, где была минимальная зарплата, но где не требовалось постоянного присутствия.