Круги на воде
Шрифт:
Помимо готов на бульваре наблюдалось невероятное количество иной маргинальной публики, вроде бомжей, местных и не очень алкоголиков, гопников и иже с ними.
Среди всего этого сброда пытались гулять прилично одетые молодые люди со своими не менее приличными девушками, пожилые пары и родители с детьми, проживающие, вероятно, в близлежащих домах. Олег с тоской разглядывал эту пеструю массу, которая пребывала в постоянном движении, пытаясь воскресить в памяти образы того же самого места, но, скажем лет двадцать назад. И то, что он вспоминал, еще больше утверждало его в мысли, что нынешнее
Побродив по бульвару, Олег еще раз перечитал послание, засунул его обратно в конверт, а сам конверт, сложив вдвое, положил в задний карман джинсов. Все верно, ровно в десять его ждали где-то в районе Речного вокзала.
Устав от изматывающей его мозг окружающей реальности, Олег решил спуститься в метро и потихоньку двинуться в сторону пункта назначения. Опаздывать больше ему не хотелось, а потому он пришел к выводу, что, возможно, лучше прибыть туда чуть раньше. Так он и сделал.
Без двадцати десять Олег стоял на лестничной площадке четвертого этажа обшарпанной пятиэтажки, затерянной в бесконечных однообразных дворах в непосредственной близости от МКАД. Дверь нужной ему квартиры была оббита темно-коричневым дерматином, который в некоторых местах был вероломно порезан местными хулиганами, а после бережно зашит черными нитками хозяевами квартиры. В подъезде пахло всем сразу, и от этой смеси запахов готовящейся еды, кошачьей мочи и сырости Олега начало слегка мутить. Но, собравшись с мыслями, он вдавил черную пуговицу звонка и замер в ожидании.
Дверь ему открыла женщина средних лет, одетая скорее старомодно, нежели по моде последних лет…
…Ольга Сергеевна накормила Безлюдного и предложила временно пожить у нее, пока он не определится с работой и не сможет перебраться в какое-нибудь общежитие, а, если повезет, может даже и в комнатушку в коммуналке. Иван с благодарностью предложение принял и тут же изъявил желание отправится в опочивальню, сославшись на недомогание, возникшее вследствие долгих скитаний по общественным местам.
Дольская постелила ему в гостиной, после чего Безлюдный, не снимая одежды, улегся на белые простыни и заснул на долгие часы.
Проснулся он поздно вечером, ощутив, что за время сна с ним произошли метаморфозы, объяснить которые он был пока не в силах. Ольга сидела в старинном кресле в глубине гостиной и не моргающими глазами смотрела на него.
– Что такое? – возбужденно выкрикнул Безлюдный.
– Ничего. – Ольга была само спокойствие.
– Что-то мне нехорошо… – посетовал Иван. – Спал, наверное, слишком долго.
– Ну, вот и объяснение, – улыбнулась Дольская. – И незачем так кричать.
– Извините Ольга Сергеевна, – сконфузился заспавшийся Безлюдный.
– Да ничего страшного, – снисходительно ответила хозяйка квартиры. – Ты готов?
– Готов. – Сам не понимая почему ответил Иван.
Теперь, когда последние обрывки сновидений окончательно испарились из его замутненного тяжелым просыпанием сознания, он бесповоротно утвердился в мысли, что с ним произошли какие-то изменения. Но
Внезапно дверь гостиной распахнулась, и в комнату вошел немолодой уже человек, по сути дела даже старик, с интеллигентной бородкой и в маленьких очках на тонком орлином носу. Он молча поклонился Ольге Сергеевне, а потом, внимательно посмотрев на Безлюдного, заговорил:
– Иван, позвольте представиться. Меня зовут Кирилл Эдуардович. Теперь мы с вами будем видеться довольно часто, так что, голубчик, предлагаю дружбу!
Он улыбнулся и было в его улыбке что-то змеиное.
– Согласен, – покорно ответил Безлюдный, дивясь своей податливости.
– Вот и ладушки.
Кирилл Эдуардович, тем временем, присел на краешек стула, стоявший у изголовья ложа, на котором еще совсем недавно почивал Иван, а теперь сидел в измятой одежде и хлопал глазами. Он снял очки, протер их специальным платочком, изящно извлеченным тонкими пальцами из кармана пиджака, и вновь начал внимательно рассматривать Безлюдного. Сам же Безлюдный тут же приметил, что пальцы гостя украшены массивными перстнями, некоторые из которых были увенчаны драгоценными камнями, а другие – непонятными знаками.
– Нам вас очень не хватало, любезный наш Иван, – обратился старик к Безлюдному.
– Молодость – это прекрасный порок, которым вы владеете сполна!
Возразить было нечего, а потому Безлюдный хранил молчание, лишь одобрительно кивнув в ответ. Старик повернулся к Дольской.
– Ольга Сергеевна, вы уже ввели юношу в курс дела?
– Нет еще, Кирилл Эдуардович. Иван только что проснулся.
Безлюдный опять энергично закивал головой, подтверждая ее слова.
– Ну, тогда побеседуйте немного, а через час начнем.
Сказав это, старик вдруг зашелся страшным кашлем, от чего тут же потерял весомую долю своей респектабельности в глазах Безлюдного – трясся и харкал Кирилл Эдуардович как привокзальный туберкулезник. Когда приступ кашля закончился, старик извинился перед присутствующими и удалился.
– Совсем Кирилл Эдуардович хворый стал, – с тоской прошептала Ольга Сергеевна, скорее себе, нежели Ивану. Но затем, будто очнувшись, резко встала и подошла к дивану, на котором все еще восседал Безлюдный.
– Вставай. – Иван не узнал ее голоса – от былой мягкости не осталось и следа. – Я сказала: встань!
Безлюдный послушно поднялся и теперь она смотрела на него снизу вверх, хотя обоим было понятно, что подобное размещение в пространстве отнюдь не соответствует истинному их межличностному соотношению.
– Ты что-нибудь помнишь? – угрожающе спросила Дольская.
– О чем? – испуганно уточнил Безлюдный.
– О том, что тебе снилось, например, пока ты тут спал?
Безлюдный напряг память, но вспомнить решительно ничего не смог. А вспомнить, между тем, было что…