Круг
Шрифт:
Ванесса наблюдает за сотрудниками банка, которые быстро печатают на своих компьютерах или разговаривают с клиентами тихими, доверительными голосами. Все, кто здесь работает, хорошо одеты и аккуратны, пол устелен ковром, сотрудники ходят неслышно и мягко. Ванесса пытается представить себя на их месте, но ей тут же делается скучно.
Мама Ванессы когда-то встречалась с одним парнем, который работал в банке, его звали Тобиас. Он был скучный и самодовольный. Когда он встретил богатую девушку из Гетеборга, то моментально бросил маму, и Ванессе пришлось утешать
Один раз, когда мама, сидя за столом, в очередной раз разводила нюни, у Ванессы лопнуло терпение, и она закричала, что маме нужно наконец найти себе человека, который сделал бы ее счастливой. Мама лишь посмотрела на нее красными глазами и, всхлипнув, сказала, что Ванесса ничего не понимает. «Любить – значит страдать, – сказала мама. – Иначе это и не любовь вовсе».
Ванесса отказывается верить в то, что это правда. Зачем тогда вообще кого-то любить? Тогда нужно просто спать со всеми подряд, не мыть ни за кем посуду и не ждать ни от кого сочувствия и понимания.
«Наверно, поэтому мама не хочет, чтобы мы с Вилле были вместе, – думает Ванесса. – Она завидует нашему счастью».
Ванесса чувствует, как в ней снова поднимается злость при мысли о матери. Они с тех пор не разговаривали. Мама даже не писала Ванессе на телефон сердитых сообщений. Ванесса уверена: Никке запретил маме налаживать с Ванессой контакт, небось так и сказал: «Ванесса должна отвечать за свои поступки».
Ванесса тоже не будет им звонить. Она не позволит им выиграть. Жалко только Мелвина. Мелвин плакал, когда она уходила.
На табло переключается номер очереди. Николаус потерянно оглядывается. Очевидно, это его очередь, но он не знает, куда идти. Вахтер как будто не замечает сердито мигающий номер над единственной свободной кассой. Он исследует бумажку с номером, словно выискивая там ответ на свой вопрос. Ванесса вздыхает. Больше всего ей сейчас хочется подойти к Николаусу и пнуть его хорошенько в нужную сторону.
За свободной кассой стоит девушка с длинными черными волосами. Она красива и знает об этом. В отличие от остальных банковских зомби она, кажется, способна раздражаться, и, по мнению Ванессы, это делает ей честь. Девушка жестами подзывает к себе Николауса.
– У нее первый номер, – говорит Николаус, подойдя.
– Что, простите?
– У ячейки, к которой подходит ключ. У нее первый номер. Вы информировали меня об этом во время моего утреннего звонка.
– Вы имеете в виду, что у вас есть банковская ячейка? – спрашивает девушка.
– Да, мне так сказали.
Она улыбается профессионально – и ни на миллиметр шире положенного, – пока Николаус ставит подписи на бумагах.
– Сюда, пожалуйста.
Николаус огибает стойку, и Ванесса следует за ним, надеясь, что ее ботинки не оставляют на полу мокрых следов.
Они идут вдоль коридора, пока не достигают крепких стальных дверей. Черноволосая служащая отпирает их, говоря:
– Спуститесь на один пролет вниз. Я закрою за вами.
Николаус смотрит на нее с ужасом.
– Позвоните по телефону, когда закончите, –
Николаус кивает и начинает осторожно спускаться по лестнице. Ванесса едва успевает протиснуться за ним, и дверь тут же захлопывается с громким металлическим лязгом.
Вдоль стен гнездятся прямоугольные нумерованные ящики из темно-серого тусклого металла. Сколько денег, украшений и грязных маленьких тайн хранится здесь в этих металлических ящичках, думает Ванесса. Завещания, раскрывающие существование доселе неизвестных братьев, сестер и незаконнорожденных детей. Эротические фото и любовные письма.
Здесь совсем тихо. Посредине комнаты стоит стол и стул.
Взгляд Николауса блуждает по шкафам. В самом верхнем углу находится ячейка номер один. Он подходит к ней с решительным видом и отпирает дверцу.
Ванесса отступает назад, Николаус приносит ящик и ставит его на стол. При виде этой поблескивающей металлом коробки Ванессу вдруг охватывает волнение. Николаус делает шаг назад и пристально смотрит на ящик. Он явно боится того, что может содержать этот ящик. В том мире, в котором Ванесса живет сейчас, в ящике вполне может находиться огромная черная дыра, которая засосет всю вселенную и вывернет ее наизнанку. Или злой маленький единорог, плюющийся едкой кислотой.
Николаус протягивает руку, чтобы открыть ящик, но останавливается на полпути. Он медленно оборачивается и оглядывает комнату.
– Ванесса?
Она затаивает дыхание.
– Я знаю, что ты здесь.
Ванесса не решается сделаться видимой, здесь наверняка есть камеры видеонаблюдения. Но она делает шаг вперед и трогает Николауса за пальто в знак подтверждения.
– Как вы узнали? – говорит она.
– Я не знал, – отвечает он. – Я догадался. Что-то в поведении фрекен Мину навело меня на подобные мысли.
– Она боялась, что в ящике будет что-то опасное, – шепчет Ванесса.
– А если и так, чем ты мне поможешь?
– Ну, нас, во всяком случае, двое. И я невидима.
– Зло видит больше, чем мы думаем, – бормочет Николаус. – Ты должна уйти.
– Я все равно не могу отсюда выйти. Мы заперты здесь, так что лучше уж открывайте побыстрее ваш ящик, и дело с концом.
– Отойди, ради бога, на пару шагов назад.
– Я и так стою в паре шагов позади.
Николаус коротко кивает и делает глубокий вдох, как если бы он собирался нырнуть в воду. Он протягивает к ящику руку, но снова останавливается на полпути.
– Что такое? – спрашивает Ванесса.
– Я трепещу при мысли о том, что может быть в этом ящике, – говорит он.
– Я тоже.
– Ты не понимаешь. С тех самых пор как я был пробужден, я блуждал в тумане. И вот настал миг, когда туман, возможно, рассеется. Я с ужасом думаю, какие ответы получу. И получу ли вообще.
Ванессе становится отчаянно жалко Николауса. Как ему, должно быть, тяжело постоянно двигаться вслепую. Однако он все время был с ними рядом. Старался помочь, найти ответы. В отличие от директрисы, которая знает ответы, но не разглашает их.