Кровные враги
Шрифт:
Оуэн опустился на скамью напротив Сесилии. Она умудрилась взять в руки кувшин и налить ему в чашку эля, не шевельнув головой. Вскоре головной убор был на своем месте.
— Самый подходящий напиток для такого утра, — произнес Оуэн, попробовав эль. Он был рад, что не видит теперь ее длинных черных волос. Ему не следовало отвлекаться.
— Вы, наверное, не выспались, — сказала Сесилия. — Мне очень жаль, что вам не удалось отдохнуть после долгого пути.
Отлично. Безопасная тема разговора.
— Тело немного
Темные глаза смотрели на него сочувственно.
— Вы скучаете по тому времени, когда служили солдатом? Наверное, вам не хватает ваших друзей. Мой отец всегда отзывался о своих соратниках по оружию так, словно они были ему дороже родных братьев.
— Да. Когда сражаешься не на жизнь, а на смерть бок о бок…
Оуэн заставил себя замолчать. Если бы он начал рассказывать Сесилии о своих старых товарищах, а она и дальше слушала бы с таким же сочувствием, это могло иметь далеко идущие последствия. Люси ненавидела все, что связано с вояками. Сочувствие Сесилии было таким же соблазнительным, как и ее волосы. Оуэн теперь понял, что тот сон был небесным предостережением.
— Лучше не вспоминать дни далекого прошлого, — резко закончил он.
Сесилия удивленно нахмурилась, но сменила тему разговора.
— Откуда вы родом? Вы говорите не так, как мы, — гораздо мягче.
— Я из Уэльса.
— Ну разумеется. Кем же еще может быть капитан лучников, как не валлийцем.
— Тут вы ошибаетесь. Так не всегда бывает. На самом деле только такой редкий человек, как старый герцог Генрих Ланкастер, не побоялся доверить валлийцу столько власти, полагаясь лишь на собственное чутье.
— А я доверяю вам. И Анна тоже. Она сказала, что у вас теплые сухие руки и взгляд человека искреннего, который не старается скрыть свои мысли.
Оуэн не хотел обсуждать свою персону. Не желал выслушивать комплименты в свой адрес.
— Пол Скорби еще не появлялся?
Сесилия покачала головой.
— Слуги у ворот сегодня утром получили распоряжение сразу провести его в дом. — Она вздохнула. — Я бы предпочла, чтобы Анна сейчас уже находилась далеко отсюда, но сегодня утром у нее усилилась лихорадка и вновь открылось кровотечение. Теперь я понимаю, что вы правы. Дорога может ее погубить.
К ним присоединился отец Катберт, благословив обоих.
— Мне будет позволено сопровождать вас, когда вы поведете мастера Скорби наверх к дочери? Я чувствую ответственность за то, что миссис Скорби сейчас здесь. Вероятно, мне не следовало уступать ее просьбам, тогда она, скорее всего, осталась бы дома. Она ведь знала, что путешествие в одиночку непосильно для нее.
— Не вините себя, — сказала Сесилия. — Для нее лучше, что она сейчас здесь. Слуги боятся Пола. Останься она дома, так не дождалась бы от них даже сочувствия.
Долго ждать
Сесилия при виде зятя поднялась. Умный ход — ведь она была одного с ним роста. Пол Скорби больше не мог злобно взирать на нее сверху вниз, наоборот, ему пришлось отступить, чтобы встретиться с ней взглядом. Оуэн мысленно поаплодировал смелости этой женщины.
— Моей дочери нужен покой, Пол. Ты поймешь, когда увидишь ее. Она серьезно пострадала.
Пол Скорби обвел взглядом Оуэна и священника.
— Вот как?
Сесилия взяла в руки лампу.
— Я немедленно отведу тебя к ней.
Оуэн и отец Катберт тоже поднялись. Пол Скорби нахмурился.
— Я пойду один.
— Нет, Пол, — тихо произнесла Сесилия. — Один ты к ней не войдешь. — С этими словами она повернулась и направилась к лестнице.
Скорби двинулся следом, а за ним зашагали Оуэн и священник. В тот момент, когда все вошли в спальню, служанка, склонившись над Анной, промокала ей лоб.
— Спасибо, Лиза, — сказала Сесилия. — Можешь оставить нас и пойти перекусить, пока мы будем разговаривать с миссис Скорби.
Молодая женщина поспешно удалилась.
Оуэн внимательно наблюдал за Полом Скорби, когда тот подходил к жене. Распухший глаз Анны все еще не открывался. Увидев мужа, она спрятала забинтованную руку и натянула одеяло, закрыв им разбитый рот. Скорби побагровел. Он перевел взгляд на тещу, потом снова посмотрел на жену.
— У Анны есть и другие увечья, помимо тех, что ты видишь, — сдавленно произнесла Сесилия. — Живот черный от синяков, и внутреннее кровотечение не удается остановить.
Скорби повернулся к отцу Катберту.
— Как вы могли ей позволить уехать в таком состоянии? — грубо спросил он.
Молодого, неопытного священника так поразило поведение этого человека, что он открыл рот, но не смог произнести ни звука.
— Бог простит тебя, супруг мой, — сказала Анна.
Скорби удивленно обернулся.
— Простит меня? — Он опустился рядом с ней на колени. — Что ты говоришь, Анна?
Она отвернулась от него. Скорби посмотрел на Сесилию.
— У нее жар?
— Да. — Сесилия намеренно избегала смотреть зятю в глаза.
Пол Скорби потянулся рукой к подбородку Анны.
— Не трогай меня! — вскрикнула женщина, пытаясь отодвинуться подальше от мужниной руки.
— Что мне сделать, Анна, чтобы ты простила меня? — спросил он срывающимся от волнения голосом.
«Хороший актер», — подумал Оуэн.
— Оставь меня в покое, — прошептала Анна.
Скорби поднялся.
— Ну что ж, я, разумеется, не могу здесь оставаться, а тебе нельзя отправляться в дорогу. — Он посмотрел на тещу. — Вы оставите Анну у себя, пока она поправится?