Кровные братья
Шрифт:
— Ты его знаешь? — строго спросил Полину ее кавалер.
— Денис, я сейчас все объясню.
— Ах, так это Денис? Очень приятно, — ухмыльнулся Валерий, изучая соперника, который при ближайшем рассмотрении оказался очень красивым мужиком и к тому же гигантского роста.
— Да, мне тоже, — рассеянно кивнул Денис, — без рукопожатий обойдемся, ладно?
— Денис, я объясню, — продолжала лебезить Полина.
— Не надо, я уже все понял. Посиди здесь, а мы с твоим другом коротко поговорим. Пойдем, мужик, отойдем в сторонку, если
Они вышли в соседний зал, где народу было немного меньше.
— Значит, так, — начал Денис, который, видимо, привык чувствовать себя лидером везде и всегда. — Произошла неувязка. Я не знал, что у Полины есть постоянный парень. Обижать тебя не собирался. Но все уже сложилось так, как сложилось. Я пришел сюда с ней и уйду тоже с ней. Без скандала.
Он подумал:
— Где-то через полчасика мы исчезнем, я отвезу ее домой и сам поеду спать. А ты уедешь сейчас, тоже мирно и без скандала. А завтра вы уже сами разберетесь в своих отношениях. Без меня.
— Вот как? — задумчиво вымолвил до сих пор молчавший Лобанов.
— Что скажешь?
Валера сопел и смотрел на соперника. Тот был на голову выше его, но это Лобанова не смущало.
— Скажу, что выслушал тебя с интересом. Он сильно размахнулся и с удовольствием заехал Денису в челюсть.
Подобной бешеной, разнузданной пьяной драки «Клуб-666» (довольно-таки респектабельный) еще не видел за все десятилетие своего существования. Каким-то образом в потасовку втянулись все, кто только мог. Подробностей Валера Лобанов не помнил, только детали. Соперника своего он потерял из виду практически сразу, он куда-то канул в общей кутерьме. Помнил, как его сбили с ног и кто-то пинал его ногами. Помнил, как он сумел подняться и довольно-таки тяжелым стулом хрястнул кому-то по черепу. Помнил, как начало тошнить.
Приезда милиции он не помнил тоже.
Наряд вызвал менеджер клуба, когда понял, что попытки остановить драку собственными средствами — с помощью нескольких дюжих официантов — ни к чему не приводят. Многочисленные свидетели дружно указали на Валеру как на главного зачинщика потасовки. Его и еще нескольких наиболее активных драчунов милиционеры увезли с собой, после того как страсти улеглись и порядок был восстановлен. Характерно, что этот здоровяк Денис сумел улизнуть в суматохе.
Так Валера Лобанов попал в отделение милиции, где его разместили в так называемом «обезьяннике».
В «обезьяннике» Валере не понравилось. Страха не было, нет. Он, Лобанов, парень бывалый, Чечню прошел. Его так легко не напугаешь. Во всяком случае, перспектива провести ночь в компании нескольких десятков уголовников и хулиганов не парализовала его. А что? Люди как люди, на фронте попадались кадры и поколоритнее. Не смущал его и запах грязи и потных человеческих тел, а равно убогие нары и стены, крашенные шаровой краской. Ему мешал не весь этот внешний антураж, а сама по себе неволя, как таковая, то есть невозможность выйти отсюда и направиться,
Он лег на нары, скрестил руки за головой и стал вспоминать свой разговор с Тарасом Еременко.
— Ты пойми, братан, бабки-то мне нужны, но…
— Что? Что тебе не нравится? — кипятился Еременко.
— Но ведь это же убийство! — тихо вскрикнул Валера.
— Ну да! — спокойно согласился Тарас. — Убийство. А в Чечне было не убийство? Почему там ты минировал дороги, размещал ловушки, и все было нормально? Тебе не мешало. А ведь на них каждый день подрывались люди и отбрасывали прочь свои копыта.
— Но это же война! Там были враги… — пытался объяснить Валера.
— Почему враги? — холодно возразил Тарас. — Граждане России, такие же, как ты и я.
— Но они же…
— Что? Что они? Захотели от нас отделиться? И правильно! И молодцы! Потому что ничего им хорошего Россия не принесла.
— Ну ты вот что, ты это… не очень-то, — надулся Валера, придумывая, как бы половчее намекнуть на хохлацкие имя и фамилию Тараса и гордо сказать, что если ему, мол, Россия не нравится, так его никто и не держит, у него есть его историческая оранжевая родина. Но Еременко был уже далеко от национального вопроса:
— Короче, неважно, это я так, для примера. Мне вообще политика по барабану. Я просто хотел тебе, дураку, показать, что там ты убивал — и хоть бы хны! Заметь, при этом рисковал своей собственной задницей. И все это — плюс к тому — практически бесплатно.
Еременко поднял указательный палец:
— Так? Так! А тут тебе предлагают без малейшего риска и за приличное бабло выполнить ту же самую работу, и ты уже не можешь, это тебе, видите ли, убийство. У тебя, видите ли, принципы, идеалы… как это… гуманистические.
— Конечно, убийство, — настаивал Валерий. — А что же еще?
— А может, этот — ну вот тот, кому предназначен заряд, — еще хуже человек, чем те бандиты, которым ты мастерил свои «игрушки» в Чечне?
— Может! Все может быть, но…
— Что?
— Не знаю, я не могу тебе этого объяснить, но разве ты сам не понимаешь, что это не одно и то же?
— А какая тебе, черт возьми, разница, что я понимаю, а что нет? — наконец зарычал на него сдерживавшийся, по-видимому, до сих пор Тарас. — Сколько можно жевать эти сопли? Убийство — не убийство. Скажи прямо, тебе бабки нужны? Они же деньги. Они же башли. Они же лавэ. Они же капуста.
— Послушай… — снова начал Лобанов.
— Ну что еще?
— Но ведь ты — ты тоже мастерил «игрушки»! — воскликнул Валера. — Почему же ты не сделаешь все сам? Зачем тебе я?
Еременко кашлянул:
— Боюсь, один не справлюсь. Все-таки именно ты на этом специализировался больше, чем я. Я тебе больше доверяю. А задание очень ответственное. Очень. Да и бабки хорошие.
Тарас шепнул ему на ухо:
— Десять баксов. Каждому.
— В смысле десять кусков? — переспросил Лобанов.