Кровавый ветер
Шрифт:
Горгон оторвался от Флэйм и повернулся к братцу:
— Эдди, ты свободен. Молча, молча, — добавил он, заметив, что младший Горгон собирается что-то возразить. — Мистер Вильямс согласен отложить беседу с тобой. Да не в окно, Эдвард! — Он подошел к брату, отечески похлопал его по спине и проводил до двери — фактически вытолкал из помещения.
Я не возражал. Выбор, конечно, был: впаять в череп Эдди Горгона кусок свинца или сдать полиции. Но меня впечатлило то, что Эдди, очевидно, боялся этого «Эдвард!» из уст брата больше, чем моего ствола. На меня произвела впечатление
Братья Горгон удалились, Флэйм взглянула на меня. Я улыбнулся. Не слишком приятной улыбкой, но не начисто лишенной доверия. В ее взгляде читалась какая-то неуверенность.
— Что ж… — произнесла она нерешительно, вслушиваясь в рокотание братцев-горгонцев за дверью, — может, что-нибудь скажешь? Тоже, оскорбленная невинность!
Я сказал «что-нибудь».
— Один уедешь дальше, — с умным видом изрек я. Очевидно, на меня повлияла манера речи старшего Горгона, его склонность к афоризмам и цитатам. — Да и быстрее доедешь. Твой друг доктор заметил пушку в моем кармане. Возможно, ты тоже заметила, потому так рьяно и бросилась на защиту милого твоему сердцу Эдди.
— Чушь! — резко бросила она. — Ты всерьез считаешь, что я позвала Эдди, чтобы тебя убить? Скажи, скажи, чего молчишь?
— Без слов ясно. Майер предупреждал меня… Я Эдди больше верю, чем тебе, а он сказал, что ты его вызвала. И ты, кстати, не отрицала. То, что он схалтурил и все провалил, не твоя вина. Поздравляю с удачным выбором партнеров.
— Рэйс, давай прекратим валять дурака, обманывать себя и друг друга. Я никогда паинькой не прикидывалась. Как раз наоборот. А тебя послушать, так я вдруг резко изменилась. Значит, ты считаешь, что я заманила тебя в ловушку?
Я расхохотался:
— Оскорбленная невинность! Действительно, школьница-паинька.
— Опять старая песня, — досадливо поморщилась она, подошла ко мне, изобразив чарующий взгляд. — Всегда обвинять и никогда не верить.
Я подпустил ее вплотную, позволил положить руки на плечи. Даже позволил ее ладоням скользнуть мне на затылок.
— Ты не веришь в то, что говоришь.
— Верю. Можешь не тратить усилий.
— Ох, и дурак же ты, — прошептала она хрипло, глядя на дверь. — Я никогда не страдала от того, что не могу тебя заиметь. В любой момент ты был бы моим, как и все остальные самцы. Но я хотела, чтобы ты сам этого желал. Я не хотела, чтобы с тобой было, как с другими. Потому что… Вот, смотри…
Ее тело приблизилось к моему. Теплое дыхание обняло щеку. Я ухмыльнулся и поднял руки, чтобы освободиться, но тут…
Она добилась своего!
Едва уловимое движение, губы коснулись моих, дыхание обожгло, проникло в глубь тела, и ее глаза… О дьявол, это случилось! На секунду — может быть даже долю секунды — я с силой сжал ее тело, прижал к себе… и тут же оторвал, отбросил прочь чуть ли не через всю комнату. Стул слетел с места, провертелся вокруг оси, перевернулся и грохнулся об пол ножками кверху.
Глава 12
Странный разговор
Как
Я стоял у стены и глядел на ее улыбку. Что у нее в голове? «Один уедешь дальше», — сказал я. А она надвигалась на меня, шла ко мне одна, один на один.
Женщина… Нет, женщина исчезла, ко мне приближалась девочка, Флоренс Драммонд. Ее мягкость и реальность заставили меня поднести ладонь к лицу и протереть глаза.
— Ты прав, Рэйс. В конце концов…
Она замолчала и замерла. В комнату вошел доктор Микеле Горгон.
Моего присутствия он, казалось, не заметил. Подошел к Флоренс, взял ее за обе руки и уставился в глаза, не говоря ни слова. Флэйм спокойно выдержала его взгляд.
— Итак, вы и есть Флэйм, амазонка преступного мира. Сознаете, как вам повезло? Полагаю, вы мне понравитесь. Я…
— Доктор, — прервал я его тираду, — мисс Драммонд уже достаточно перенесла за сегодняшний вечер… то есть ночь.
Высокий парень. Он медленно повернул голову, удостоил меня взглядом через плечо. В глазах ни гнева, ни враждебности. Пожалуй, даже досады не заметно. Взгляд натуралиста, разглядывающего букашку. Причем совершенно естественный взгляд, без всякого притворства. Казалось даже, что он старался быть… даже не вежливым, а терпимым, терпеливым и скрыть от меня тот факт, что он намного выше меня.
— Возможно, вы не вполне представляете себе, кто я такой, — сказал он наконец.
— Вполне представляю. Но мне на это плевать. А вы-то представляете, кто я такой? Или вам на это…
— …тоже плевать? — закончил он. Мне показалось, что он даже улыбнулся. Его губы, во всяком случае, что-то обозначили. — Полагаю, Рэйс Вильямс, что это именно так. Для моих братьев вы значащая величина. Они весьма вспыльчивы, склонны к проявлению грубой силы. Мне же вы не можете доставить беспокойства. Физическое насилие… Нет, это не моя область. К огнестрельному оружию я питаю отвращение, как и к любому насилию, сторонюсь даже информации о нем, ибо она надолго выбивает меня из колеи. Те сферы, где я должен уступить вашему физическому превосходству, меня не интересуют. И вы для меня ничего не значите. — Он зафиксировал взглядом опрокинутый стул и добавил: — Возможно, вы для меня все-таки что-то значите, но не в том смысле, который вы в состоянии постичь.
Язык у него, конечно, подвешен лучше церковного колокола, ничего не скажешь. Да и мысли мои он угадывал… а точнее, читал, потому что они грубой клинописью вырисовывались на моей физиономии. А я бы не остановился перед небольшой демонстрацией того самого физического превосходства, упомянутого в его разглагольствованиях. Он достаточно крепок, чтобы не строить из себя цацу.
— Полагаю, Вильямс, что в присутствии дамы вы не позволите себе применить физическое насилие.
— Доктор, — сказал я ему, — вы, может, крупный авторитет для Эдди и ему подобных пивных мух; вы, может, крутите своими братцами и лижетесь с большими шишками, но, если вы не отцепитесь от рук мисс Драммонд, я спущу вас с лестницы.