Кровавый ветер

Уважаемый читатель!

Как же я тебе завидую!

Сейчас ты погрузишься в мир криминальною чтива. Если ты любишь этот жанр и знаком с ним не понаслышке, пропускай предисловие, и — сразу за чтение. Твое нетерпение прекрасно можно понять. Да и остальных томить не буду, ограничусь лишь кратким введением.

Я знаю писателей, которые заявляют, что они никогда не читали бульварных детективов и читать не станут. Их можно разделить на две группы. Тех, кто составляет Большую, — я без тени сомнения

назову лжецами, поскольку не сомневаюсь, что они не просто читали, а зачитывались бульварными романами, но не хотят в этом признаваться. Это и понятно, ведь слово «чтиво» имеет пренебрежительный оттенок. Ко второй группе относятся писатели, которые действительно никогда не брали в руки такие книги. Вот бедняги! У них явно заниженная самооценка, не заладилась личная жизнь, мало друзей, и их редко приглашают на вечеринки.

Читателя, который открывает для себя криминальное чтиво сейчас, этой книгой, можно сравнить с кладоискателем, наткнувшимся на сундук с сокровищами. Но это не простые сокровища. Они развлекают, обучают, веселят, пугают, затягивают, волнуют, держат в напряжении. Эти книги смогли пережить не одно десятилетие, и читательский интерес к ним за это время нисколько не ослабел.

В них есть накал — вот ключевое слово. Они по-прежнему способны цеплять, волновать, даже шокировать. Их авторы были первопроходцами. Они создавали свои книги на ходу. Да, они писали за деньги, но ведь и Шекспир и Оскар Уайльд тоже получали гонорары.

Составитель сборника Отто Пензлер тщательно отобрал лучшие образчики криминального чтива, включив в него произведения самых выдающихся авторов, работавших в этом жанре: Рэймонда Чандлера, Томаса Уолша, Норберта Дэвиса, Уильяма Роллинза и Кэррола Джона Дэйли. Поскольку это — первая книга в серии, мы приберегли еще пару сундучков с сокровищами на будущее.

Итак, вам предстоит увлекательное путешествие в погоне за этим сокровищем. Отто Пензлер знает про криминальное чтиво все, и вряд ли кто-то сможет с ним в этом сравниться. А еще у него все в порядке с самооценкой, личной жизнью, и он желанный гость на вечеринках.

Все, я закругляюсь. А теперь переворачивайте скорей страницу и начинайте читать.

Харлан Кобен

Январь 2006

Уильям Роллинз-младший (1897–1950) с первого взгляда кажется одним из множества резвых борзописцев 20—30-х годов прошлого века, строчивших копеечные макулатурные романчики. Нельзя не заметить, однако, некоторые удивительные моменты как в его биографии, так и в творчестве.

Родился он в Массачусетсе, но во время Первой мировой воевал за Францию, а действие его самого знаменитого романа («Кольцо и лампа», 1947) происходит сразу после Второй мировой войны, представьте себе, в Париже.

Герой его первого романа («Полуночное сокровище», 1929) — мальчик, наподобие Гекльберри Финна помогающий раскрыть тайну «взрослого» криминального мира. В трех рассказах, написанных для журнала

«Черная маска» в 20-х годах, действует 16-летний подросток, этакий юный «Шерлок Холмс» — пионерский прорыв в те времена, когда детям был заказан вход на страницы «криминального чтива».

Его произведения не остались незамеченными как публикой, так и обозревателями прессы. Литературная газета Saturday Review of Literature отмечала, что некоторые сцены «Полуночного сокровища» по динамичности повествования и нагнетанию обстановки затмевают «Остров сокровищ». Журнал Boston Transcript утверждал, что роман «Обелиск» зачастую «поднимается до лучшего, что есть у Джойса», а известный американский драматург Лилиан Хеллман выделила «Тень впереди» как превосходную и «наиболее стимулирующую ум» книгу ее поколения.

Рассказ «Чикагское конфетти» впервые был опубликован на страницах мартовского номера «Черной маски» в 1932 году.

— Генри Фулдер убит? Для меня это не новость!

Я посмотрел на него поверх кончика сигары. На самом деле я их не люблю, но коп без сигары, частный детектив без сигары — кто в это поверит? И я далек от желания разочаровать вошедшего в мой офис потенциального клиента.

— Разумеется, я в курсе, — подтвердил я, вынимая вонючую затычку изо рта, чтобы вдохнуть свежего воздуха. — Обзор прессы — от «Таймс» до таблоидов.

— Видите ли… я его племянник.

Он сказал это так, как будто всю жизнь привыкал к статусу племянника свежеупокоенного старого черта. Полагаю, что так оно и было. Но мне почудилось, что передо мной Санта-Клаус.

Я резво вскочил и предложил Санта-Клаусу сигару из другой коробки. Тут же усадил его в глубокое кресло, из которого трудно выбраться, и навис над ним горною лавиной, полный предупредительности и понимания.

Хотя мой посетитель всю жизнь нежился в лучах двадцати миллионов, загар от этих лучей выглядел бледноватым. Так, обычный прилежный зубрилка; очки старили его лет на десять, так что выглядел он на все сорок. Тонкие ломкие волосенки, тщедушное тельце, жидковато-голубые блеклые глаза… Однако, когда он начал свой рассказ, я понял, следя за его глазами, что в случае необходимости этот парень вполне способен отвлечься от своей «Илиады», отложить в сторону бредятину какого-нибудь Джойса и показать себя толковым делягой. Он толковал о деле. И мне понравилось то, что я услышал.

— Видите ли, мистер Уоррен, — все так же тихо продолжил он, — полиция прилагает все усилия…

— Полиция… — Выражение моего лица досказало остальное.

— Совершенно верно. Полиция. Но семья покойного придерживается мнения, что нужно предпринять все возможные меры к обнаружению… э-э-э… К обнаружению того, кто… кто…

— Кто его пришиб, — пришел я на помощь ошеломленному горем родственнику.

— Соверш… — Он сжал губы, нахмурился. — Видите ли, не вполне «пришиб». Кровоподтеков на теле не обнаружено. Его застрелили. Из револьвера.