Кровавый триптих
Шрифт:
К Уитни идти было ещё рано. День стоял чудесный. Я пошел по аллее на другую сторону Центрального парка и нажал на белый дверной звонок дома 262 по Западной Сентрал-Парк. Дверь открыла круглолицая негритянка.
– Кого вам нужно, сэр?
– Мистер Дворак дома?
– Нет, сэр.
– Мистер Барри?
– Нет, сэр.
– Миссис Кингсли?
– Нет, сэр.
– Последняя попытка. Марсия Кингсли?
Она широко улыбнулась.
– Да, сэр, она дома. Входите, пожалуйста.
– Она провела меня в комнату с зелеными стенами и столиком-баром.
–
– Питер Чемберс.
– Спасибо.
Бутылка виски и бутылка брэнди стояли на столике, причем к бутылке брэнди, похоже, в последнее время частенько прикладывались. Льда не было, не было и содовой воды, поэтому я опрокинул стопку чистого скотча. И тут рядом со мной выросла Марсия Кингсли, источая аромат терпких духов и брэнди.
– Привет! Можно мне брэнди?
Чопорное выражение лица все то же, щеки без тени макияжа те же, но голубые широко раскрытые глаза блестели, что не скрывали даже большие очки с темными стеклами, и ещё в ней появилась какая-то живость, чего вчера не было. Я подумал, как она выглядит без очков, Она была неотразима в черных вельветовых джинсах, светловолосую головку обхватывала красная лента, на ножках были красные туфли. Ее одеяние завершали красный пояс и красная блузка с открытым горлом, причем под блузкой угадывался бюст, размер коего был тревожно велик для столь миниатюрного создания.
Я налил ей брэнди в бокал, но она поправила меня:
– Еще!
Я долил, она взяла у меня бокал и припала мне на грудь:
– Я должна вам кое-что сказать, - прошептала она.
– Я нализалась.
– А что в этом такого?
– О, мне не пристало так переживать по поводу его смерти, у нас с Полом давно уже все было кончено, но все так неожиданно произошло...
– Знаю.
Она ещё теснее прижалась ко мне. У неё было мягкое теплое тело.
– Хорошо, что вы пришли. Я думала о вас. Даже пыталась вам позвонить. Но в книге указан только ваш офисный номер. Вас не оказалось на месте. Я попросила дать мне ваш домашний, но ваша секретарша мне отказала. И я не оставила записки.
– Что-то срочное?
– Нет, просто хотелось поговорить с вами. В доме никого нет.
Я назвал ей свой адрес и номер телефона.
– Запишите!
– Я и так запомню.
– Ага.
– На днях я к вам зайду.
– Конечно. А где все?
Она отшатнулась, и я сразу ощутил пустоту. Она отпила брэнди.
– Мы с Марком взяли отгул, но он ушел. И Рита ушла. А Виктор сегодня изображает большого человека.
– Это как?
– Ну, он же получил то, о чем всегда мечтал. Мистер Уитни назначил его выпускающим редактором.
– Я смотрю, смерть Пола обернулась выгодой для него.
– А вот это не смешно!
– Простите.
Она села в кресло, поджав под себя ноги.
– А вы милый. Походите! Своей тигриной походкой.
Но я не собирался изображать тигра. Сегодня. Сегодня мне предстояло прояснить кучу запутанных дел. Я глотнул виски, которое согрело мне желудок. Я посмотрел на свернувшуюся клубочком в кресле женщину. Я бы с радостью походил перед ней тигром, мне бы это очень даже понравилось,
– Что такое?
– Как-нибудь в другой раз... Сегодня я вынужден все откладывать на потом. Наверное у меня размягчение мозгов.
– Говорите загадками. Но все равно вы милый.
– До скорого!
– Вы куда?
– По делам.
Дела привели меня ровно в три часа к дверям редакции "Буллетина" на Восточной Тридцать четвертой улице, где я выдержал поединок с тамошним цербером, после чего очутился в многоокнном офисе Линкольна Уитни. Уитни был в голубом пиджаке и голубом галстуке с жемчужной булавкой.
– Очень рад, что нашли время, молодой человек, - улыбнулся он. Солнечный свет освещал его круглое красное лицо точно прожектор.Ему на вид можно было дать не больше пятидесяти: напыщенный самоуверенный пятидесятилетний дядя с повелительными манерами, а ведь вчера вечером он выглядел куда старше.
– Отложил все прочие дела, - отозвался я.
– Ценю, ценю. Дело, конечно, идет о Поле. Полиция делает все что в их силах.
– Как всегда.
Он почесал пальцем бровь.
– Я бы хотел иметь более подробную информацию, я хочу быть в курсе расследования. Полиция, конечно, с нами сотрудничает, но это ведь закрытая организация.
– Вы предлагаете мне работу, мистер Уитни?
– Да. Я навел о вас справки. Вы справитесь. Вы как предпочитаете, твердый гонорар в конце или поденную оплату?
– На ваш выбор.
– Пятьсот?
– Звучит заманчиво, если только дело не слишком затянется.
– Если затянется, непременно попросите надбавку.
– Он выдвинул ящик, достал пачку банкнот, отсчитал пять и передал мне. Иногда вот такое случается - ежедневно платят наличными и только сотенными. А бывает, считаешь каждый центик.
Он дал мне листок бумаг и махнул на мраморную подставку для карандашей и ручек.
– Напишите расписочку, пожалуйста.
– Конечно.
Пока я писал, он поинтересовался:
– А что от вас хотел Пол?
– Не знаю, - я отдал ему расписку.
– Простите?
– Я не знаю. Он позвонил и попросил меня прийти. Он не сказал, зачем.
Уитни встал - крупный, и какой-то шкафообразный в своем простом голубом пиджаке..
– Мне необходимо получать от вас отчет ежедневно, мистер Чемберс. И я полагаю, у вас есть связи... Я хочу знать, как продвигается расследование. Кстати, вам известно, что объявлено вознаграждение за поимку убийц Вудварда?
– Да, я читал.
– Вознаграждение объявили мы через наших адвокатов. Пять тысяч. Так что имейте в виду, молодой человек. Если вы не будете манкировать тем, за что я вам плачу, займитесь и этим тоже.
– Спасибо, сэр.
Он улыбнулся уголками губ и протянул мне свою веснушчатую толстенькую лапу.
– Ну что ж, тогда...
Мы обменялись рукопожатием и я ушел, а по дороге спросил, где находится кабинет выпускающего редактора. Мне объяснили, и я, войдя без стука, обнаружил Виктора Барри в объятьях Риты Кингсли. Они даже не слышали, как я открыл дверь.