Кровавый триптих

Кейн Генри

– Тогда откуда же?

– Из дому.

– Ладно. Повесьте трубку. Я перезвоню.

– Вам назвать мой номер?

– Не надо.

– Но он не значится в справочнике.

– Повесьте трубку. Я сейчас перезвоню. Не занимайте линию.

Он дал отбой, а я положил трубку и сказал Миранде:

– А клиент-то чем-то обеспокоен. Даже я у него вызываю недоверие.

– Что вы имеете в виду?

Я передал ей наш с ним разговор.

– Что-то я не понимаю, - удивилась Мирнада.

– Он обеспокоен. Меня он не знает. Когда он звонит мне в офис, он уверен, что к телефону подойду я. Когда я сам ему звоню, он понятия не имеет, кто звонит. Я

ему говорю, что я дома. Вот он и проверяет. Для таких больших шишек, как он, не существует незарегистрированных телефонных номеров. Сейчас он про меня все узнает, а потом позвонит. И будет знать наверняка, что к телефону подойдет нужный ему человек.

Вызвать у Миранды восхищение столь же непросто, как получить согласие миллионера на брак его единственнй дочери с нищим, но она одарила меня кивком, вздернутой бровкой и легким подобием улыбки - для Миранды это очень много. Миранда в грош не ставит современную разновидность частного дознавателя. Миранда - почитательница Шерлока Холмса. Но сполна упиться самодовольством мне не удалось. Зазвонил телефон.

Я схватил трубку.

– Алло?

– Мистер Чемберс?

– Да.

– Это мистер Вудвард. Я звоню вам вот почему...

– Я знаю.

– Вы так думаете?

Я ему вкратце сообщил.

– Замечтальено. Вы молодец. Я бы хотел вас видеть у себя в офисе.

– Когда?

– Как можно скорее. Дом 20 по Уолл-стрит. Кабинет 1901. Но туда не входите.

– А куда?

– В моем кабинете есть несколько приемных, с разных сторон. Когда я обсуждаю сугубо личные дела, я предпочитаю не сообщать своим секретарям, кто ко мне придет. Мой кабинет расположен у угла коридора. За углом есть дверь с табличкой 1910. Дверь ведет прямо в мой кабинет. Позвоните мне снизу из фойе, предупредите о своем приходе, а потом вы постучите в 1910, и я вам сам открою дверь. Вы меня поняли, мистер Чемберс?

– Да, сэр.

– Когда вас ждать?

– В течение часа.

– Отлично. Чем скорее, тем лучше. Тогда до встречи.

– До встречи.

II.

Дом 20 по Уолл-стрит выглядел так, как и должно было выглядеть подобное здание: сооружение из стекла и бетона, устременное в небо. Облицованный мрамором парадный подъезд, людской поток, текущий в обе стороны через массивные вертящиеся двери, обшитые бронзой, сотни окон, пылающих отблеском закатного солнца. Я позвонил ему из фойе и был вознесен на рокошном лифте к девятнадцатому этажу, потом совершил путешествие по длинному Г-образному коридору и, очутившись перед дверью 1910, постучал. Дверь мне открыл лично Адам Вудвард. Описывать его внешность нет нужды: вы же сами видели её в кинохронике: высокий, долговязый, голова увенчивает длинное туловище. Длинный тонкий нос, выдающийся подбородок, кустистые брови. Но меня поразила моложавая энергия его движений, пронзительные подвижные глаза, гладкая кожа лица.

– А вы Чемберс. Вы, оказывается, моложе, чем я думал, - заметил он. Ну, проходите.

Он сел за стол и сунул сигрету в мундштук. Я дал ему прикурить.

– Благодарю. Мне вас рекомендовали как весьма дельного специалиста...

– Кто, позвольте спросить?

– Фогерти, из Вашингтона.

– О, исключительнй человек этот Фогерти, - отозвался я.

– Да, просто подарок судьбы для тех, на кого он работает, золотая голова, но это все лирика, давайте-ка перейдем к нашему делу.

– Давайте, сэр.

– Садитесь. Я узнавал о ваших обычных расценках. Я заплачу вам больше того, что вы обычно получаете.

– За что?

– Я хочу чтобы вы... стали моим телохранителем,

что ли. Я хочу, чтобы вы были моим телохранителем до дальнейших распоряжений. Мне потребуется все ваше время, двадцать четыре часа в сутки. Я понимаю, что оторву вас от прочих дел - вот потому-то я и намерен платить вам сто долларов в день, начиная с этого вот момента. Вы согласны?

– Ну...

Он полез в левый карман брюк, достал бумажник, вынул оттуда семь сотенных и протянул мне.

– Недельное жалованье в виде аванса. Хорошо, мистер Чемберс?

Попробуйте сами отказаться от семи сотен наличными! Я не отказался и только смиренно сказал:

– Я работаю на вас, сэр. Позвольте узнать, в чем будет заключаться работа?

– Я вам вратце сейчас изложу. Я разоблачил коммунистического агента, но не совсем обычного. Я полагаю, это будет весьма шумной сенсацией, безумно шумной сенсацией. Я задумал серию статей, основанных исключительно на фактах, которые постепенно подведут читателя к заключительной статье, где я во всеуслышанье обнародую имя агента. К тому времени я уже передам весь собранный компромат в соответствующие инстанции и тогда-то, полагаю, тут его губы искривила угрюмая усмешка, придавшая ему сходство с сытым волком, - я более не буду нуждаться в ваших услугах.

– В таком случае я могу предположить, что лицо, которое вы намерены разоблачить , подозревает о вашем намерении.

– Более чем подозревает, мистер Чемберс. Я открыто признался в своем намерении этому лицу. Я предложил лицу доказать мне мою неправоту и я оттягивал публикацию трижды, в последний раз - сегодня утром. Я абсолютно убежден, что у этого лица нет никаких опровержений.

– И вы полагаете, что он может прибегнуть к насилию против вас?

– Да, потому что к насилию прибегают в момент сильного нервного напряжения. При этом насилие может быть направлено против меня, но оно может получить и прямо проивоположну направленность и иметь своим следствием самоубийство. Это уже не мое дело, но я нанял вас с целью пресечь всякую возможность первого варианта. Я впрочем, не верю, что подобная попытка может иметь место, но все же...
– он пожал плечами.
– Все мы психологически отрицаем факт насилия, направленного против нас, а я хочу избежать этой психологической ловушки - вот я и прибег к вашей помощи.

– А как зовут это лицо?

– Мне бы не хотелось этого говорить.

– Хорошо, но это мужчина или женщина?

– Давайте оставим этот разговор, мистер Чемберс. Но я вам вот что скажу. С того момента, как я объявил этому лицу о своем намерении, в моем доме в Ривердейле был учинен тайный обыск, ко-то пытался проникнуть в мой офис и очень может быть, что мой бановский сейф также был вскрыт. Банковские сейфы, увы, не столь уж неприступны, несмотря на два ключа от замка и внушительный антураж банковского хранилища. Ведь если некто облдает дотаточно большими связями - а в моем случае эти связи могут быть очень и очень большими...

– И за чем же они охотятся?

– За компрометирующими документами, о которых я упомянул. Я составил солидное досье на эту птицу, там все документировано, и из этих строго документированных улик впоследствии может получиться очень занятная публикация с эффектом разорвавшейся бомбы.. Но до поры до времени я, как говорится, схоронил все бумаги в надежном месте. И я хочу получить ваш совет, вы же специалист. Может быть, мне следует куда-то перенсти этот тайник и поскорее - тут я буду целиком полагаться на ваше мнение и на предложенный вами способ транспортироки материалов. Мы об этом ещё поговорим.