Кровавый след
Шрифт:
Блаженная тишина!
Регистрационные таблички крошечные. Я прочел их по порядку: «НЕ ЛЕЗЬ». «ИГРУШКА ДЛЯ МАЛЬЧИКА». «БЛЕСК И ТРЕСК». «ХЕЛЛРЕЙЗЕР».
«НЕ ЛЕЗЬ» спустился с трона, снял шлем, стянул кожаные митенки, потом кожаную куртку с бахромой. Волосы у него оказались седые со стальным отливом, стильно и дорого подстриженные. Лицо самоуверенное, с задорным, мальчишеским выражением. Футболка, пожалуй, маловата. Седой смерил Локстон презрительным взглядом и громко, чтобы все слышали, вынес свой вердикт:
— Ну и дыра!
Работяги
Все четверо байкеров спустили ноги на твердую землю. Кожаные брюки, начищенные до зеркального блеска черные сапоги, украшенные серебряными завитушками. Всем хорошо за сорок. Номер два — крупный, метров двух ростом, номер три — коротышка с крысиной физиономией. Номер четыре — ничего примечательного, но фигура спортивная.
— А ну, отойдите! Смотреть можно, трогать — ни-ни! — сказал ребятишкам Седой.
Они пожирали мотоциклы взглядами, но подходить боялись.
«Рыцари Харли» вошли в ресторан в таком порядке: первым шел Седой. За ним — Крысеныш и Спортсмен. Здоровяк прикрывал тылы. Сразу ясна их неофициальная иерархия.
— Доброе утро, — сказала тетушка Вильна, — добро пожаловать в Локстон. — Она приветливо улыбнулась гостям.
Они внимательно осмотрели ее и ресторан.
— У вас пиво есть? — спросил Седой, явно не впечатленный обстановкой.
Эмма повернулась ко мне, едва заметно покачала головой и доела булочку.
— К сожалению, у нас нет лицензии на продажу алкоголя, но винный магазин через дорогу. Сейчас Мичи сбегает. Садитесь, пожалуйста… — Она указала на большой стол на шестерых.
Седой покосился на меня. Крысеныш смерил Эмму задумчивым взглядом. Они сели. На спине у Спортсмена красовалась надпись: «Если ты это читаешь, значит, моя чувиха отвалилась».
Тетушка Вильна принесла им меню.
— Какое пиво предпочитаете?
— «Блэк Лейбл», — ответил Седой. — Холодное.
— Сбегай, пожалуйста, к Зельде и принеси четыре бутылки «Блэк Лейбл», — велела Мичи тетушка Вильна. — Да попроси, чтобы достала холодное.
— Пусть принесет двенадцать бутылок, тетушка, — распорядился Седой.
— Пить хочется, — подхватил Здоровяк.
— Жажда замучила, — добавил Крысеныш, как видно, придворный шут в команде «Харли».
Все расхохотались: «Ха-ха-ха!» Товарищи по оружию.
Мичи со всех ног бросилась выполнять поручение. Недолгая тишина.
Снаружи четверо цветных проезжали в телеге, запряженной ослом, в сторону Бофорта. По асфальту цокали копыта. Спортсмен некоторое время наблюдал за ними, а потом заметил:
— Здешний автобан.
Остальные снова заржали. О чем-то заговорили громче, чем требуют приличия, чтобы мы, зрители, все слышали.
Эмма едва заметно, ностальгически улыбнулась мне, понимая, что волшебный миг счастья прошел.
20
Животные, больные бешенством, часто ведут себя
— О чем мы говорили? — тихо спросила Эмма.
— О «Черном лебеде», — напомнил я, отпивая кофе. Так называлась увлекательная книга, о которой она мне рассказывала.
— Да я все равно уже закончила. — Эмма налила себе еще чаю и взяла последнюю булочку.
Седой за соседним столом громогласно объявил, что собирается купить «порше-кайенн».
— Зачем? — спросил Спортсмен. — Твоей «Ауди-Q7» всего год.
— Затем, что хочу и могу.
— Ха-ха-ха!
Седой как-то уж слишком лез из кожи, стараясь казаться крутым, храбрым бродягой, клоном «Ангела ада». Ясно, с деньгами у него полный порядок, но маскарад выдавал глубокое внутреннее несоответствие. Возможно, он занимает крупный пост в какой-нибудь корпорации, но исполнительным директором его не назначили — наверное, руководство разглядело в нем задатки жестокого диктатора. Скорее всего, он трудится в финансовом секторе… Заведует отделом регулирования денежных операций. Риск, адреналин, большие деньги, мания величия, страсть к потреблению.
Я наскоро оценил остальных. Здоровяка вычислить легче всего; он подчиненный Седого, его сторожевой пес. С двумя оставшимися потруднее. Не коллеги, но родственные души. Возможно, клиенты Седого. Вместе играют в гольф, устраивают долгие совместные обеды с выпивкой, время от времени заглядывают в стриптиз-бар. Все четверо — богатые африканеры из северных пригородов Кейптауна; устроили себе каникулы, о которых мечтали с детства. Жен и детишек оставили в бунгало где-нибудь в Херманусе. И все-таки между тем, кто они есть на самом деле и кем они себя воображают, зияет огромная пропасть…
— У тебя слишком много игрушек, — заметил Крысеныш.
— Мальчики любят игрушки, — сказал Здоровяк и покосился на Седого в поисках одобрения.
Тот кивнул:
— Верно, мать твою!
Они начали хвастаться, что у кого есть.
Прибежала Мичи с пивом; тетушка Вильна обслужила их.
— Стаканов не надо, — сказал Здоровяк.
Они с удовольствием пили из горлышек. Седой брякнул бутылкой о столешницу, вытер губы:
— Прямо материнское молочко!
Эмма нагнулась ко мне через стол и шепнула;
— Хотят вернуть молодость… Вспомнить, какими были в студенческие годы.
«Скорее полные идиоты», — подумал я.
— Еще пива! — крикнул Крысеныш.
Тетушка Вильна принесла.
Когда она проходила мимо нашего столика, я попросил счет.
— Вы ведь еще двойной бифштекс заказывали, — удивилась тетушка Вильна.
«Рыцари» вдруг замолчали, стали прислушиваться.
— Спасибо, тетушка, в другой раз, — тихо сказал я.
— «Двойной бифштекс», — хихикнул Крысеныш.
«Рыцари Харли» снова заржали, стали пить пиво.