Кровавый след
Шрифт:
— Что, простите?
— Вы заявили о краже или пропаже его телефона?
— Нет, я… мне хотелось узнать, что произошло.
— Ничего, ничего, — утешил Яуберт. — Пожалуйста, продиктуйте мне его номер телефона и номер IMEI…
— Что такое ай-ми-ай?
— Международный идентификатор телефонного аппарата. У каждого телефона свой номер; обычно он указан на упаковке и в гарантийном талоне. Он обязательно передается в эфир при авторизации в сети. Так легче всего проверить, не попал ли телефон в серый или черный
Он встретил ее непонимающий взгляд.
— Когда телефон крадут, владелец может заявить о краже, и тогда трубку вносят в серый или черный список. Телефоном, который находится в сером списке, теоретически еще могут воспользоваться, поэтому его можно засечь. Черный список означает, что номер аннулирован и позвонить с такого телефона невозможно.
— А-а-а… Что значит засечь?
— Можно выяснить, где находится телефон в радиусе плюс-минус восемьдесят метров.
— Как? — с надеждой спросила она.
— Через провайдера мобильной связи. Если телефон ваш собственный, вы можете подать запрос. Если он зарегистрирован на другого человека, вам потребуется разрешение на основании двести пятой статьи… Есть и другие варианты, например прибегнуть к помощи независимых специалистов.
— Значит, его еще можно найти?
— Когда вы в последний раз звонили на телефон Дани?
— Я звоню ему каждый день.
— И что?
— Автомат отвечает: «Вызываемый абонент недоступен».
За стандартной формулой кроются самые разные варианты.
Яуберт сказал:
— Если в телефоне по-прежнему сим-карта Дани… Поймите, пожалуйста. Если телефон выключен, мы не сумеем его засечь. Но можно выяснить, звонят по нему или нет.
— Так давайте попробуем!
— Для этого понадобится номер IMEI.
Она встала:
— Я его поищу.
— Таня… Должен вас предупредить, что поиск телефона повлечет за собой дополнительные расходы… Судебное разрешение… Привлечение независимых специалистов…
Она медленно села.
— Сколько?
— Точно не знаю. В полиции нам не приходилось ни за что платить. Придется посмотреть расценки.
Плечи у нее снова опустились.
— А как же тридцать тысяч? — в отчаянии спросила она. — Мистер Яуберт, больше у меня нет. Я сняла с карты все, что было, превысила свой лимит, больше мне не дадут…
— Матт, — поправил он. — Все называют меня Матт.
Она кивнула.
— Таня, — произнес он, вложив в слова всю нежность, которую он к ней испытывал, — понимаете, прошло уже три месяца…
— Я понимаю, — прошептала она. — Мне просто… нужна… уверенность.
83
— Мистер Белл, сколько для вас стоит справедливость? Вы способны назвать цену? — Джек Фишер говорил по-английски с сильным акцентом. Не прекращая телефонного разговора, он махнул Яуберту рукой, приглашая заходить и садиться.
Яуберт
— Восприятие, Матт, главное — восприятие, — говорил он, когда Яуберт впервые оказался в его кабинете. — Пойми, клиенты приходят к нам из полицейского участка в Грин-Пойнте, где царит полный хаос. Они ищут порядка, ищут утешения, ищут успеха. Именно это мы им и даем.
Он совсем не изменился — прежний старина Джек, который был начальником Яуберта в отделе убийств и ограблений — до того, как их переименовали в «особо тяжкие преступления». Уже тогда о Джеке ходили легенды, рассказывали о его ярких успехах. Теперь костюмы ему шились на заказ, складки на длинном лице стали глубже, но самоуверенность, экстравагантное многословие, подчеркнутое внимание к внешнему виду остались прежними.
— Конечно, полиция бесполезна. На том мы и зарабатываем себе на хлеб с маслом, — говорил Джек в трубку. — Кстати, вы помните, что говорил Джек Уэллс?
Его собеседник на том конце линии явно понятия не имел, кто такой Джек Уэллс, потому что Фишер тут же добавил:
— Ну как же, Джек Уэллс из «Дженерал электрик»… — и потом: — Ну да, я так и сказал: Джек Уэлч. В общем, он сказал: «Принимайте действительность такой, какая она есть, а не такой, какой вы хотите ее видеть». ЮАПС — наша печальная действительность. Но частью этой действительности являются «Джек Фишер и партнеры». Вы, мистер Белл, получили шанс добиться справедливости…
Собеседник что-то отвечал; Фишер повернулся к Яуберту и выразительно закатил глаза.
— Еще раз прошу вас, мистер Белл, назначить цену справедливости. Сколько она стоит? Ладно. Что ж, подумайте… Спасибо, да, надеюсь на скорую встречу…
Он нажал отбой.
— Вот пристал, гад! Нигерийцы требуют с него миллион четыреста тысяч, а он уверяет, что сорок тысяч за наши услуги — слишком большая сумма.
— Четыреста девятнадцатая? — уточнил Яуберт, имея в виду электронных спамеров, иронически названных в честь четыреста девятнадцатой статьи нигерийского закона о мошенничестве.
— Его развели по-умному. Позвонили и сказали, что он — наследник первой очереди одного человека с такой же фамилией из Англии… Ну, а как дела с нашей миссис Флок?
— Флинт.
— Фанус говорит, она внесла задаток.
— Да, внесла. Я поэтому и пришел. Джек, она уверяет, что больше у нее нет. Придется покрывать наши издержки, исходя из этой суммы.
— Вот как… — разочарованно протянул Джек. — Не идеально… Ты уже прикинул план работ?
— Надо найти его мобильник.
— У нее есть номер IMEI?