Кровавый рыцарь

Киз Грегори

Она понимала, что цепляется к подруге и ведет себя гадко, но ей было все равно.

– Да. Если бы ты могла видеть то, что я видела из леса, там, в Данмроге… Когда ты вышла, смелая, точно львица, и сказала тем убийцам, кто ты такая, – если бы ты это видела, ты бы не сомневалась в своем предназначении.

– Тебя коснулись святые? – тихо спросила Энни. – Ты слышишь мои мысли?

Остра покачала головой.

– Я знаю тебя лучше всех на свете, Энни. Мне неизвестно точно о чем ты думаешь, но,

как правило, я понимаю, куда стремятся твои мысли.

– А ты все это знала? Про Роберта?

Остра замешкалась.

– Пожалуйста, – попросила Энни.

– Есть вещи, о которых мы никогда не разговаривали, – неохотно сказала Остра. – Ты всегда делала вид, что я для тебя как сестра, и это было очень мило, но я никогда не забывала, не позволяла себе забыть правду.

– Что ты моя служанка, – сказала Энни.

– Да, – кивнув, подтвердила Остра. – Я знаю, ты меня любишь, но даже тебе пришлось признать истинное положение вещей.

Энни кивнула.

– Да, – прошептала она.

– В Эслене, в замке, у слуг собственный мир. Он совсем рядом с вашим, под ним и вокруг, но он существует отдельно. Слуги знают очень много про твой мир, Энни, потому что им приходится выживать в нем, но ты почти ничего не знаешь про их.

– Не забывай, что я тоже работала служанкой, – напомнила Энни. – В доме Филиалофии.

Остра снисходительно улыбнулась.

– Меньше двух девятидневий. Но, послушай, не узнала ли ты за это время что-нибудь, о чем и не подозревала хозяйка дома?

Энни задумалась лишь на мгновение.

– Я узнала, что ее муж флиртует с горничными, хотя, думаю, она об этом знала, а то и вовсе полагала нормальным, – ответила она. – А вот о чем она не знала, так это о его связи с ее подругой, дат Оспеллиной.

– И ты узнала это только из наблюдений?

– Да.

– А другие слуги – они с тобой разговаривали?

– Мало.

– Правильно. Потому что ты была новенькая и к тому же иностранка. Они тебе не доверяли.

– Полагаю, ты права, – сказала Энни.

– Однако готова поспорить, хозяева дома не делали между вами этого различия. Для них ты была служанкой, и, пока ты выполняла свою работу, как и предполагалось, ты становилась невидимой, такой же частью дома, как окна и перила на лестницах. Они обратили на тебя внимание, только…

– Когда я сделала что-то не так, – проговорила Энни, начинающая понимать, что имеет в виду Остра.

Сколько в Эслене слуг? Сотни? Тысячи? Постоянно рядом, но, как правило, слишком незаметные, чтобы это беспокоило аристократов.

– Продолжай, – попросила Энни. – Расскажи мне про слуг в Эслене. Какие-нибудь мелочи.

Остра пожала плечами.

– Тебе известно, что мальчишка с конюшни, которого зовут Гимлет, сын Демиль, швеи?

– Нет.

– Ты помнишь, о ком

я говорю?

– Гимлет? Разумеется.

«Только я никогда не задумывалась, кто его мать».

– Но при этом он не сын Армьера, мужа Демиль. Его настоящий отец – Каллен, с кухни. И поскольку жена Каллена, Хелен, крайне разозлилась, когда об этом узнала, Гимлету – кстати, его настоящее имя Амлет – не светит место в самом замке, потому что мать Хелен – Кабаниха, старая леди Голскафт…

– …командует всеми слугами замка.

Остра кивнула.

– В свою очередь, она является незаконной дочерью покойного лорда Ретвесса и девушки из семьи лендвердов.

– Иными словами, ты хочешь сказать, что слуги больше времени спят друг с другом, чем работают.

– Когда черепаха всплывает, чтобы вдохнуть воздуха, ты видишь только кончик ее носа. Ты знаешь про слуг Эслена лишь то что они позволяют тебе узнать. А большая часть их жизни – интересы, страсти, связи, – все это держится в тайне.

– Однако, похоже, ты знаешь довольно много.

– Лишь столько, сколько нужно, чтобы понимать, чего я не знаю, – сказала Остра. – Я так близка с тобой, со мной обращаются, как с девочкой из благородной семьи. Поэтому мне не слишком доверяют – и не очень любят.

– И какое все это имеет отношение к моему дяде Роберту?

– Среди слуг ходят о нем довольно мрачные слухи. Говорят, в детстве он был невероятно, противоестественно жесток.

– Противоестественно?

– Одна из горничных, когда была девочкой… Она рассказывала, что принц Роберт заставил ее надеть платье Лезбет и потребовал, чтобы она отзывалась на это имя. А потом он…

– Остановись! – сказала Энни. – Думаю, я могу себе представить, что было дальше.

– Думаю, не можешь, – возразила Остра. – Этим они, конечно, тоже занимались, но его желания отличались извращенностью не только в этом отношении. А потом еще история Розы.

– Розы?

– О ней обычно умалчивают. Роза была дочерью Эммы Старте, которая работала в прачечной. Роберт и Лезбет сделали ее своей подругой по играм, они одевали ее в красивые платья, брали с собой на прогулки, катания верхом, пикники. Обращались с ней так, словно она была благородной по рождению.

– Так же, как обращались с тобой, – сказала Энни, чувствуя, как что-то болезненно шевельнулось у нее в груди.

– Да.

– Сколько им было лет?

– Десять. Так вот, Энни, о чем говорят – хотя в это и трудно поверить.

– Думаю, сейчас я готова поверить уже во все, – ответила Энни.

Ей казалось, что ее чувства притупились, точно нож, которым слишком часто рубили кости.

Остра понизила голос.

– Говорят, что в детстве Лезбет была такой же, как Роберт, жестокой и завистливой.