Кровавый путь
Шрифт:
Но даже Альтов на понимал глубины той пропасти, в которую попал Бахрушин. А дело выглядело, следующим образом. Бахрушину стало известно, что генерал ГРУ Пивоваров передал очень важные документы по секретным разработкам бактериологического оружия иностранцам. И передал не бескорыстно. Для чего эти документы у Пивоварова купили и за какую сумму полковник Бахрушин мог лишь догадываться.
Было понятно, что за Пивоваровым стоят еще какие-то люди и, скорее всего, из верхних эшелонов власти, из Совета безопасности. Они-то, возможно, и санкционировали сделку, которую провел лично Пивоваров.
А
Когда Бахрушин попытался выяснить в чем суть действия бактериологического оружия, документацию на которое продал генерал Пивоваров, – а то, что документация продана, Бахрушин уже не сомневался, – выяснилось следующее. Два человека, которые знали достаточно много и были авторами этого страшного изобретения – академик Богуславский и биохимик Петраков исчезли, якобы, заключив контракт с загадочной организацией, которую финансировала японская сторона.
Каких-то явных и неопровержимых доказательств у полковника не имелось, а домыслы-гипотезы, как любил повторять сам Бахрушин, к делу не подошьешь. Можно было, конечно, пойти к начальству и доложить то, что стало известно.
Но не таким человеком был Бахрушин. Он не любил перекладывать ответственность со своих плеч на чужие, даже на плечи непосредственного начальства. И по инстанциям шел только тогда, когда сам решить ничего не мог.
– Что будем делать, Леонид Васильевич? – утром за чашкой кофе спросил у шефа капитан Альтов.
– А что ты предлагаешь, Валерий? – каким-то деревянным голосом спросил Бахрушин, закуривая уже четвертую или пятую сигарету за утро, – Ты думаешь, стоит пойти и доложить?
Альтов пожал плечами.
– Что ты, Валерий, как баба, жеманничаешь?
Говори то, что думаешь, легче сразу станет.
– Послушайте, Леонид Васильевич, а зачем кому-либо сейчас бактериологическое оружие? Ведь оно запрещено всевозможными конвенциями…
– Оно-то так, Валерий, – сказал Бахрушин, ставя чашечку на блюдце, – много что запрещено всевозможными законами. И воровать запрещено, но, тем не менее, все воруют. И взятки давать не рекомендуется, но все кругом – посмотри – поголовно несут пухлые конверты. Так что на словах оно, вроде бы, получается, но на деле выглядит совсем по-другому.
– Но, кому? Кому, Леонид Васильевич, все это надо?
– Кому надо? – Бахрушин потер виски, затем вытащил носовой платок и промокнул вспотевший лоб. – Может быть, его перепродадут какому-нибудь Саддаму Хусейну или еще одному сумасшедшему, а он им станет шантажировать цивилизованный мир, своих соседей, пугать, грозить. И сделать с ним будет что-нибудь сложно.
– В этом что-то есть, – сказал капитан Альтов, понимая, что Бахрушин что-то не договаривает. – Так ведь его, Леонид Васильевич, еще надо сделать.
– Специалисты, Валерий, сделают все. А за деньги – тем более. Заплатят за работу, думаю, немало. Нам с тобой всю жизнь работать и работать, а даже сотой части тех денег
Главное – головы и документация.
– Не хочу я таких денег! – встрепенулся капитан Альтов. – Гнусные они, грязные, кровавые.
– Не говори красиво, – заметил Бахрушин. – Деньги – они и есть деньги. Но ты верно заметил, – продолжил свою мысль Бахрушин, – сумасшедший есть сумасшедший. А что, если действительно, какой-то сумасшедший решит им воспользоваться?
– В смысле шантажа? – спросил Альтов.
– В прямом смысле, Валерий. Ну-ка, еще кофе и еще сигарету.
Полковник Бахрушин закурил и принялся нервно двигаться по кабинету. А капитан Альтов некоторое время следил за шефом. И если бы было кому взглянуть на этих двоих со стороны, они вызывали бы улыбку. Один ходил туда-сюда, второй, помоложе, вертел головой, словно у него не голова, а камера слежения.
А еще два дня назад Бахрушин встретил Брагина. Обменявшись крепким рукопожатием, Бахрушин спросил:
– Ну, как тебе мой протеже? Новых неприятностей ты от него не нажил?
От этого вопроса полковника Брагина чуть не передернуло.
– Хотел его вернуть, да он, говорят, уехал.
– Как?
– Послал всех к едреной фене и уехал отдыхать.
– Вот как! – выдохнул полковник Бахрушин. – Да, мужик он непростой.
– Не говори, Леонид Васильевич, слишком уж не простой.
Спрашивать куда уехал, Бахрушину не хотелось. Да и не имело смысла. Откуда Брагин будет это знать? А вот почему уехал – Леониду Васильевичу было знать интересно, прошлый раз они толком и не договорили.
– Он японца отделал так, что у того сотрясение мозга случилось.
– Японца? – спросил Бахрушин, он кое-что слышал об этом, но прикинулся простачком, чтобы узнать подробности из первых уст.
– Да, к нам приехали, через Совет безопасности. Поучиться немного, опыт перенять… А как потом выяснилось, у того японца то ли черный, то ли коричневый, то ли синий пояс по карате. Я в этом, Леонид Васильевич, не разбираюсь.
– И что? – переспросил Бахрушин.
– Начали соревноваться там, на полигоне, кто круче. Наши спецназовцы, наши красавцы, которые кирпичи и доски головами ломают, ну те, которые перед приезжими выступают и гостями, начали перед япошками выпендриваться. А япошка и говорит: «Может, попробуем, кто сильнее?» Ну и закончилось все это плачевно. Тогда твой Рублев и говорит японцу: «Может, ты попробуешь со мной?». Тот закивал, благодарю, мол, благодарю, давайте, мне все равно. Ну, так вот, твой Рублев его отделал так, что на следующий день японца отвезли в наш госпиталь с сотрясением мозга.
– Ничего себе! – усмехнулся Бахрушин, хотя, представлял, что Рублев церемониться не станет и кокетничать с иностранцами не будет.
– Да, жаль, конечно, Брагин, что ничего не получилось у тебя с Рублевым. Хороший был бы инструктор!
– Да ну его к черту! И вообще, Леонид Васильевич, я спешу.
– Погоди, а что за японцы? Ну-ка, поподробнее, если, конечно, это не военная тайна.
– Никакая уже не тайна! – Брагин, который собирался идти, остановился:
– Совет безопасности договорился с Минобороны. Те – с Генштабом. Вот и прислали к нам, на засекреченный полигон, японцев.