Кровавые поля

Кейн Бен

Причины для ненависти к Риму у него появились гораздо раньше. В детстве отец рассказывал Ганнону о поражении Карфагена в первой великой схватке с Римом. Поражение в двадцатитрехлетней войне, утрата контроля над Средиземным морем и Сицилией были унизительны. Однако Риму этого оказалось мало, и он в качестве дополнительного наказания вынудил Карфаген платить огромные репарации. А спустя еще несколько лет после окончания войны появились новые доказательства вероломства римлян, когда Карфагену пришлось отдать Сардинию и Корсику…

Однако, если им повезет, сегодня сражения не будет. Ганнон еще раз осмотрелся по сторонам,

но ничего не увидел. Несмотря на желание убивать врагов, сопровождение мулов с бесценным грузом обратно в лагерь казалось ему более важным, чем смерть нескольких римлян. Он должен доставить в лагерь зерно и показать Ганнибалу, что способен действовать разумно и на него можно положиться.

Шло время, караван двигался на юг, к реке, которая отделяла их от основной части армии. Ганнон видел, что солдаты с нетерпением ждут окончания короткого похода. Все немного ускорили шаг, даже мулы. «Словно чувствуют, что, стоит им пересечь водную преграду, они окажутся в безопасности», – подумал Ганнон. Римских солдат уже довольно давно не видели на противоположном берегу, и на то были серьезные причины. Эскадроны нумидийской кавалерии ежедневно патрулировали дальний берег, и, если вражеских солдат удавалось обнаружить, их уничтожали. Ганнон чувствовал растущее волнение своих воинов; его настроение тоже улучшилось. Как только их миссия будет закончена, Ганнибал не сможет не признать, что Сафон и Ганнон совершили важное дело. Возможно, этот поход полностью вернет ему расположение полководца? Ганнон чувствовал, что отношение Ганнибала к нему улучшается, но медленнее, чем хотелось бы.

Неожиданно колонна остановилась. До реки оставалось около мили. Ганнон с другом сдерживал нетерпение, пока они поджидали известий. Вскоре прискакал всадник и сообщил, что фаланга Сафона добралась до берега реки. Часть начала переправу, остальные охраняют подходы к воде, где мулов собирают погонщики. Это не займет много времени, передал посланец, вскоре мулы войдут в воду. Ганнон и его люди должны охранять припасы, которые пока находятся на этом берегу.

– А что будете делать вы? – спросил юноша, рассчитывая, что хотя бы часть кавалерии останется и сыграет роль их глаз и ушей.

– Большей части эскадрона приказано перейти на тот берег, командир, – с сожалением сказал всадник. – С вами останусь только я и пять моих товарищей. Они скоро будут здесь.

Такое развитие событий не удивило Ганнона – конница Ганнибала считалась самой ценной частью войска, и ее старались не подвергать лишнему риску, но сердце все равно сжалось у него в груди. Без разведчиков, прикрывающих фланги и арьергард, их положение становилось уязвимым. Ганнона это не смущало бы, если б с двух сторон к ним не подступали деревья. Листва давно облетела, и они не могли служить укрытием для неприятеля, но вынуждали карфагенян вытянуться в слишком длинную и узкую колонну – и это ему совсем не нравилось.

– Очень хорошо, – сказал он, стараясь, чтобы его голос прозвучал небрежно. – Передай Сафону, что мы будем отходить к реке по мере того, как мулы перебираются на другой берег. Прикажи своим товарищам проверить, не преследуют ли нас римляне.

– Слушаюсь, командир! – Нумидиец тут же начал разворачивать скакуна.

– Отправь своих людей к нам в тыл, – приказал Ганнон. – Давайте будем соблюдать осторожность. Пусть два первых ряда развернутся к деревьям.

Им следует немного отойти в сторону. Так мы будем двигаться к реке.

Мутт и глазом не моргнул, услышав такой необычный приказ.

– Слушаюсь, командир!

И он зашагал дальше, на ходу выкрикивая приказы, предоставив Ганнону наблюдать за их выполнением. Ему понравилось, как действовали солдаты. Они перестроились с минимумом ошибок и без всякой суматохи. Фаланга была охвачена возбуждением. Солдаты начали возносить молитвы любимым богам, тереть амулеты, свисавшие с шей, или обмениваться громкими шутками.

Ганнон постучал древком копья по щиту, чтобы привлечь их внимание.

– Это всего лишь предосторожность, парни. Нам не о чем беспокоиться, римляне в милях отсюда, – прокричал он. – Мулы начинают переходить на другой берег. Наша задача состоит в том, чтобы обеспечить их безопасность. Затем мы последуем за ними. Когда вернемся в лагерь, я позабочусь, чтобы каждый из вас получил столько вина, сколько нужно, чтобы напиться по-настоящему.

Раздался одобрительный вопль.

– Тем не менее, я хочу, чтобы вы сохраняли строй и порядок и берегли оружие.

Некоторые начали ворчать, но большинство одобрительно кивали. Удовлетворенный Ганнон проделал ритуал, ставший привычным перед сражением. Стереть пот с рук. Проверить завязки шлема и то, насколько легко выходит меч из ножен. Убедиться, что кончик копья достаточно остер. Поудобнее перехватить щит. И последнее – бросить быстрый взгляд на сандалии, в порядке ли они. Отец рассказал ему историю про солдата, который споткнулся из-за потерянной сандалии и был тут же убит врагом. Ганнон поклялся никогда не повторять такой глупой ошибки.

Стук копыт привлек его внимание, как осу – спелый плод. Это был нумидиец, с которым он недавно разговаривал. Теперь у них снова будут разведчики. Ганнон поманил к себе всадника.

Тихое жужжание наполнило воздух, и откуда-то сбоку появились длинные темные тени. Ганнон сразу понял, что это такое, и горло перехватило от ужаса. Он повернулся и увидел, как туча стрел летит в сторону его солдат. За деревьями притаились лучники.

– Засада! – взревел Ганнон. – Всем рядам поднять щиты!

Он поднял свой щит и спрятался за ним. Проклятье, откуда взялись лучники? Но он был уверен в одном: они здесь не одни. Ганнон понимал, что должен перехватить инициативу, предупредить Сафона, пока ситуация не вышла из-под контроля. Юноша осторожно выглянул из-за края щита и выругался. Слишком поздно. Из шести нумидийцев только один оставался в седле. Остальные были мертвы, ранены или их сбросили лошади, которые отчаянно ржали и вставали на дыбы. Ганнон открыл рот, чтобы отдать приказ всаднику, но через мгновение несколько стрел вошли в тело нумидийца, и тот с криком упал на землю.

Сквозь деревья Ганнон видел приближающегося врага. Легионеры. Сотни ублюдков. С другой стороны происходило то же самое. Противник уже имел превосходство в численности, но Ганнон понимал, что это лишь часть вражеских сил. Тот, кто устроил западню, знал, что делает. Как и во время битвы у Тразименского озера, момент был выбран идеально.

– Если мы начнем сражаться, то погибнем. У нас только один шанс – отступить к реке, – пробормотал Ганнон.

– Если мы не отступим, ублюдки помешают мулам перейти на тот берег, – добавил Мутт, появившийся рядом.