Кровавые кости
Шрифт:
— Это кнут, — ответила вторая девушка. Ее голос, твердый и четкий, не выдавал ее чувств.
Вампирши отошли назад — для хорошего замаха, наверное.
— Какого черта вы хотите? — спросила я.
— Вам знаком термин «мальчик для битья»? — осведомился Янош.
— Человек, которого при королевском дворе пороли вместо наследника.
— Очень хорошо; современные молодые люди мало интересуются историей.
— Какое отношение ко всему этому имеет история?
— Эти девушки — мальчики для битья
Вампирши пустили кнуты змеей по полу и щелкнули ими почти в унисон, но кнуты не коснулись девушек. Вторая девушка вскрикнула — издала короткий резкий звук, когда кнут просвистел по стене рядом с ней. Блондинка просто прильнула к стене, всхлипывая, повторяя и повторяя дрожащим голосом: «Не надо, не надо, не надо».
— Не трогайте их, — сказал Ларри. — Прошу вас.
— Ты согласен занять ее место? — спросил Янош.
Я наконец поняла, к чему все ведется.
— Ты нас не можешь тронуть без нашего согласия! Ах ты, коварный сукин сын!
Он улыбнулся:
— Отвечай, парнишка. Ты займешь ее место?
Ларри кивнул.
— Нет! — Я поймала его за руку.
— Но это его собственный выбор, — сказал Янош.
— Отпусти мою руку, Анита.
Я всмотрелась в его глаза, пытаясь увидеть, понимает ли он, на что идет.
— Ты не знаешь, что может сделать кнут с человеческим телом. Не знаешь, на что соглашаешься.
— Мы это можем вылечить, — сказал Янош.
Вампирши разорвали у девушек одежду на спине — резкий быстрый звук.
Блондинка закричала.
— Нельзя же стоять и смотреть! — сказал мне Ларри.
Он был прав. Нравится мне это или нет, а он был прав.
— Я видел, что делает с человеком кнут, — вдруг сказал Джейсон. — Не трогайте их.
Я уставилась на него:
— Мне не казалось, что ты из тех, кто жертвует собой.
Он пожал плечами:
— Бывают у каждого из нас такие моменты в жизни.
— Легче ли вам будет сделать выбор, если я поклянусь, что, если ваши молодые люди займут место этих девушек, мы их не искалечим?
— А как насчет не убивать? Человек может умереть от шока под ударами кнута.
— Не убьем и не искалечим. Мы просто хотим свой фунт мяса и кварту крови.
Что-то, наверное, отразилось у нас на лицах, потому что он рассмеялся.
— Фигурально говоря, конечно. Шрамы у вас останутся до самой смерти, но большего вреда не будет.
— Это смешно! — сказала я. — Мы на это не пойдем.
— Если мы схватимся за оружие, сможем их одолеть? — спросил Ларри.
Я отвернулась от его серьезных глаз. Он тронул меня за руку:
— Анита?
— Сможем некоторых из них прихватить с собой, — сказала я.
— Но мы все равно погибнем, а кто тогда защитит этих девушек?
Я замотала головой:
— Должен быть лучший
Ларри поглядел на Жан-Клода:
— Он сдержит слово? Они меня не убьют?
— Слово Яноша всегда было надежно. По крайней мере пару столетий назад.
— Можно им верить? — спросил Джейсон.
— Нет, — ответила я.
— Да, — сказал Жан-Клод.
Я посмотрела на него со злостью.
— Я знаю, что вы предпочли бы решить дело стрельбой, но единственный результат будет тот, что мы все погибнем. Или, быть может, некоторые из нас станут вампирами.
Ларри взял меня за плечо, заставил повернуться к нему.
— Придется, — сказал он.
— Этого нельзя делать!
— Ничего другого мы сейчас сделать не можем.
— Не делай этого!
— У меня нет выбора, — сказал он. — И вообще я уже большой мальчик, могу сам за себя решать.
Я обняла его — не знала, что еще сделать.
— Все будет нормально, — шепнул он.
Я только кивнула. Я не доверяла своему голосу, и я никогда не лгу друзьям. Не будет все нормально. Я это знала. И он знал. Все мы знали.
Джейсон направился в сторону женщин-вампиров.
— О нет, мой дорогой оборотень, тебя мы не прикуем к стене.
— Но ты говорил…
— Я говорил, что вы можете спасти девушек, но не так. Пусть человек получит свои плети. А тебе придется только согласиться удовлетворить желание этих двух моих помощниц, Беттины и Паллас.
Джейсон посмотрел на вампирш, а они повернулись к нам. Я попыталась представить себе, как они смотрятся глазами мужчины двадцати одного года. Грудастые, с тонкой талией, и если на мой вкус у Паллас лицо слишком ведьмовское, а у Беттины глаза слишком маленькие, так это на мой вкус. Их нельзя было назвать симпатичными или хорошенькими, они были красивы той красотой, какая бывает у высоких длинноногих женщин. Хорошей красотой, если бы они были людьми.
Джейсон нахмурился:
— Кажется, у меня лучшие условия контракта.
— Не будут ли они тебе меньше нравиться, если я тебе скажу, что сделать это надо здесь, на полу, на глазах у всех? — спросил Янош.
Джейсон задумался.
— Если я откажусь, девушек будут сечь?
Янош кивнул.
— Тогда я согласен, — сказал Джейсон, но тихо и неуверенно. Распутство в укромном месте — одно дело, а на глазах у всех — совсем другое.
— Тогда иди сюда, оборотень, и начнем представление. — Янош сделал приглашающий жест.
Джейсон обернулся на Жан-Клода, как ребенок в первый день в школе, будто спрашивая, действительно ли большие мальчишки будут его обижать. Жан-Клод ничем его не утешил. Лицо его было неподвижно и непроницаемо, как портрет. Он чуть кивнул, что могло значить все что угодно — от «все будет в порядке» до «давай делай».