Кровавые грехи
Шрифт:
— Что бы ни делал Лемотт, он управляет этим дистанционно, отдавая приказы своим собственным детективам. И если бы я остался в округе Колумбия и попытался его контролировать, это бы ничего не изменило.
— Это могло бы предоставить нам возможность установить тех, кто работает на него до того, как они сделают что-нибудь опрометчивое, и вся ситуация полетит к черту.
— Скорее мы вычислим их здесь, благодаря нашим людям, задействованным в этом деле. Я практически не мог прочитать Лемотта в течение нескольких недель,
Квентин нахмурился еще сильней.
— Такое случалось с тобой прежде? Чтобы ты вдруг не смог кого-то прочитать, хотя раньше делал это?
— Нет.
— И это тебя не беспокоит?
— Конечно, это беспокоит меня, — вздохнул Бишоп. — Но Лемотт не первый человек, не являющийся экстрасенсом, который научился скрывать свои мысли от телепата.
— Если он научился скрывать мысли от тебя всего лишь за несколько недель, такая скорость — не просто редкость, она противоестественна.
— Думаешь, ему помогли?
— Но разве это не более вероятно? Я хочу сказать — злость создает превосходный щит, а злость и невероятное горе могут создать еще более мощный щит, но все это было в нем прошлым летом, и ты все равно мог прочитать его.
Бишоп на минуту задумался, а затем покачал головой.
— Помогают ему блокировать меня или нет — сейчас я ничего не могу с этим сделать. В Грейс все происходит слишком быстро, чтобы кто-то из нас мог сконцентрироваться на чем-то другом. По крайней мере, двое членов церкви были убиты за последние две недели, и это является либо намеренной эскалаций, наращиванием энергии, либо потерей контроля, что предупреждает нас об ухудшении ситуации.
— Я действительно не хочу видеть, как этот парень становится еще хуже, — сухо ответил Квентин. — Ни при каких обстоятельствах.
— Это точно. Но если мы не остановим его в ближайшее время, это без сомнения случится. И новые данные об энергии являются подтверждением того, что некоторые из нас чувствовали в течение нескольких месяцев. Теперь, когда мы действительно можем измерить то, что происходит, нам ясна, по крайней мере, часть все увеличивающейся опасности.
— Да, это — очевидно. Но я не знаю, насколько она ясна. Я никогда ранее не видел ничего похожего.
— Я тоже. Но мне не надо было сталкиваться с подобным, чтобы понять — до такой степени неустойчивое электромагнитное поле — неестественно и смертельно опасно.
— Да, я и сам это понял. Это — одна из причин, по которой я не стал спорить, когда ты попросил Дайану остаться в Квантико.
— Я так и думал, — пробормотал Бишоп.
Квентин прочистил горло и вновь наклонился над картой Резиденции церкви, сделав вид, что изучает ее. Эта карта была необычна тем, что была крайне детализирована, и на ней сверху лежала прозрачная пленка, на которой было огромное количество непонятных символов и математических формул
— Ладно, я слегка переборщил, защищая ее. Осуди меня за
— Она будет в порядке, Квентин. Она совершенствуется с каждым днем, все лучше может контролировать свои способности, исцеляется во всех отношениях. Ты был прав, когда говорил, какой силой она обладает.
— Ей все еще предстоит пройти долгий путь.
— Она практически закончила свою официальную подготовку.
— Я имел в виду не это, ты сам знаешь.
— Выуживаешь информацию?
— Ну, я ничего не видел о нас. Я надеялся, может вы с Мирандой что-то увидели?
— Прости.
— Извиняешься за то, что ничего не видел? Или за то, что не можешь рассказать?
— Первое. Мы были немного заняты расследованием, помнишь? И… в последнее время видения были малочисленны и редки.
— А я задавался вопросом, почему ты хотел, чтобы я был рядом. Как правило, ты не привлекаешь больше одного основного агента. По крайней мере, на начальном этапе расследования.
— Тех, кто предвидит будущее не много, и если здесь есть нечто, что можно увидеть заранее, я хочу иметь это преимущество.
— Если уж вы с Мирандой ничего не увидели, я уж тем более буду бессилен.
— А может и нет.
— Я сильней, когда рядом Дайана, — напомнил Квентин.
— Да, но она не может быть здесь, она — медиум. И очень сильный медиум. Холлис не была бы здесь, если бы не кристальная ясность — она должна быть здесь. По какой-то причине.
— Я не спорю, не по поводу Дайаны. Но… не было видений? Совсем?
— Не было в течение некоторого времени.
Отбросив в сторону личный вопрос, на который он не получил ответа, Квентин сказал:
— Мне очень не нравиться, как все это звучит. Одно дело, если некоторые из нас оказались под экстрасенсорным воздействием Сэмюеля или его людей — или же того, кто создает эти странные энергетические поля, которые достаточно сильны, чтобы отпугнуть диких животных. Но вы с Мирандой всегда были сильны и стабильны, независимо от того, что мы расследовали. Если это влияет на вас…
— Мы не можем утверждать, что именно это влияет на наши способности. — Бишоп помедлил, а затем добавил: — Но не может утверждать и обратного. Это причина, по которой я должен быть здесь… а Миранда должна оставаться вдали отсюда.
— А если окажется, что часть плана Сэмюеля направлена на то, чтобы устранить тебя? Попытаться использовать принцип «разделяй и властвуй» в отношении вас с Мирандой? Вы же облегчаете ему задачу.
— Щит Миранды держится, недавно мы смогли его еще укрепить. А я не должен читаться как экстрасенс; в лаборатории наша сильнейшая команда не смогла уловить даже моего присутствия.
— В лаборатории.
— Да.
— Думаю, не имеет смысла напоминать тебе, что работа в полевых условиях обычно опровергает все теории и заключения, которых мы добиваемся в лаборатории.