Кровавые грехи
Шрифт:
Но Бог настаивал.
Ты в ответе за то, что произошло. Ты знаешь, что ты сделал. Ты знаешь, что случилось. Ты знаешь, что ты наказал их.
От моего имени. Ты наказал их с помощью моей силы.
Ты был моим правосудием.
Ты был моим мечом.
Он принял это, потому что так сказал Господь. Но неважно сколько раз он пытался, он так и не мог вспомнить, что именно тогда случилось.
После того как Сэмюель повернулся спиной к горящему мотелю и ушел из этого ужасного места, его жизнь вступила в новую, но порой столь же мучительную фазу. Он должен был двигаться — ребенок без присмотра
Позже он понял, что Господь, очевидно, наблюдал за ним все эти годы, но тогда он не видел ничего особо выдающегося в своей способности позаботиться о себе. Он практически всю жизнь сам заботился о себе. Если бы он зависел от матери в таких вещах как еда и одежда, то куда чаще был бы голоден и ходил в обносках.
Он продолжал двигаться.
У него не было другой цели кроме как Выживание, и оставался на одном месте лишь до того момента, как его инстинкты или какое-то событие не говорило ему: «Время уйти пришло». Деньги, которые казались целым состоянием, скоро закончились, хотя он и был очень аккуратен. Он брался за дневную работу то тут, то там, умело убеждая владельца магазина или фермера, что его мать больна, маленькому ребенку требуются подгузники, а отец оставил их одних.
Со временем он наловчился отыскивать более доверчивых, или как многие бы сказали, более сострадательных людей. И получал то, что ему требовалось, то, что было необходимо для жизни. Несмотря на то, что эта жизнь была тяжелой и одинокой.
Сэмюель переезжал с места на место. Каким-то образом ему удалось держаться в стороне от неприятностей, поэтому полиция не интересовалась им. Все дело было в самосохранении — он знал, что существовали записи о фактах незначительного воровства в то время, когда он жил с матерью. И хотя Сэмюель не был осужден (потому что они всегда поспешно покидали город), он прекрасно понимал, что эти данные всплывут, если он попадется.
Поэтому он был аккуратен. Очень аккуратен. Конечно он совершал противозаконные действия, но не жалел сил на то, чтобы замести следы.
Сэмюель тревожно поерзал на стуле, как всегда чувствуя беспокойство из-за этих неприятных воспоминаний. Было время, когда невозможно было найти порядочную работу или нельзя было пойти на воровство без риска быть пойманным. Тогда он вынужден был прибегать к использованию единственного товара, который он мог продать. Свое тело.
Те времена заставляли его душу дрожать.
И может, именно поэтому он в своих блужданиях так часто останавливался то в одной, то в другой церкви. Иногда ему предлагали еду и кров, но даже если этого и не происходило, внутри, по крайней мере, было сухо и тепло. Он находил темный угол и устраивался в нем, иногда дремал, а иногда слушал, если в церкви был пылкий священник, читающий интересную проповедь.
Однажды ему вручили Библию, и хотя его первым желанием было ее продать, он все же положил ее в свою сильно изношенную сумку. Сэмюель сам научился читать,
В ней было много хорошего.
В ней было много того, что он не понимал.
Но каким-то образом, книга говорила с ним. Он читал и перечитывал ее. Он потратил много часов, думая о ней. И он начал проводить больше времени во всевозможных церквях, слушая проповеди. Наблюдая, как отвечает или не отвечает паства. Он фиксировал в уме, что действует на людей, а что нет.
Несколько лет, он и сам проповедовал в небольших церквях, на улицах и на автобусных станциях.
Он нашел Бога.
Или, если сказать точнее, Бог нашел его. Жарким июльским днем, когда ему было тринадцать лет, Господь спустился с небес и прикоснулся к нему.
И вся его жизнь изменилась.
Он очень хорошо умел ускользать от электронных систем контроля. На самом деле, он мог ускользнуть от любого контроля, но электронная сфера удавалась ему особенно. Он называл это своей собственной технологией «Стелс». [13] Поскольку она была уникальна, и создана им.
13
Технология «Стелс» — технология, позволяющая делать машины малозаметными для радиолокационных, инфракрасных, оптических и акустических средств обнаружения.
Это было частью того, что делало его особенным.
Было легко преодолеть ограждение и попасть в Резиденцию. В конце концов, они не хотели, чтобы это место выглядело как укрепленный лагерь с вооружением и боевой техникой, обнесенный колючей проволокой. Они не хотели казаться угрожающими или даже просто неприветливыми. Внешнее впечатление должно быть мирным и спокойным.
Обычные люди — вот кем они должны быть.
Возможно, большинство из них и были такими.
Во всяком случае, они не пустили электрический ток по ограждению из кованого железа и кирпича. Они просто установили электронные датчики движения внутри, поэтому они знали, кто входит в Резиденцию.
Обычно.
Он убедился, что достаточно далеко от сторожки у ворот, чтобы охранник с инфракрасным биноклем не смог увидеть то, что обычные камеры никогда бы не засекли, и не беспокоился о том, что его заметят. Было поздно, и он почти не сомневался, что большинство обитателей Резиденции мирно спят в своих кроватях.
Задачу облегчало то, что больше не было собак, которые могли подать тревогу и были бы самыми лучшими охранниками ночью. Интересно подумали ли они об этом? Сожалеют ли? Или предполагают, что им это не нужно?
Ладно. Едва ли это его проблема, что они не способны думать как солдаты.
Именно это случается, когда любители пытаются вести войну.
Работа выполняется небрежно.
Пожав плечами, он скользнул за ограждение и попал внутрь Резиденции. Луна сегодня почти не светила, ведь полнолуние было десять дней назад, да и погода стояла пасмурная. Он не возражал. Он легко адаптировался к ночи и предпочитал темноту. Он пробирался через поле, лес и подлесок из больших, колючих кустарников, которые тоже служили некой преградой, по крайней мере для случайных нарушителей.