Кровавые Цепи
Шрифт:
— Каждый член племени? А что бывает со зверьми, которые не нашли себе… хозяина?
У меня на языке было очень много вопросов, и я не знал, какой задать первее.
— Да, каждый. Звери возвращаются в свой Лес.
— Только олени и волки?
— Нет, ребятишка. Зверей хватает.
Меня вдруг прихватило, я закашлялся, пятная снег кровью.
— Тебе нужно отдохнуть, — с сочувствием сказал Улгэн.
— Нет, — в любое другое время я не стал бы так разбрасываться своей кровью и обязательно бы её убрал — как Кровавый
— Вопрос. Если вы используете суть чакры, то что используют гули?
Улгэн резко замер и развернулся. Он проницательно смотрел мне в глаза и хмурился.
— Только знающий может задать такой вопрос. Ты умеешь пользоваться меван чакрой? Но это же невозмо… — в глазах Улгэна вдруг засветилось понимание.
Я до скрипа в костях сжал навершие трости, злясь на самого себя. Так тупо сдать себя с потрохами…
— Кто твой отец?
Вопрос Улгэна сбил меня с толку. Он не догадался о Глазах Весов?
— Влад Драгин.
— Драгины, значит… Но почему ты призываешь свинью, а не дракона? У тебя нет родовой кости, как ты… — Улгэн перешёл на свой язык, и я перестал его понимать.
Похоже, горячей чакрой не только мы умеем пользоваться, — заметила Алиса. — И это ожидаемо. Раз Глаза Весов способны с ними взаимодействовать, то, очевидно, и другие Глаза на такое способны.
— Вы ответите на мой вопрос? — сухо перебил я бормотание Улгэна.
— Ты владеешь меван чакрой?
— Знаком с ней, — уклончиво ответил я. Старый хрыч чувствует ложь, как и Айнана. Лучше не врать.
— Твой вопрос слишком точный, ребятишка. Мало быть знакомым с меван чакрой. Нужно владеть ею.
Я промолчал.
— Расскажу тебе то, что сам узнал на поле боя, — Улгэн наконец-то перестал пялиться на меня и вытащил трубку. Раскурил её. — Если рассматривать чакру глубже, то можно выделить три слоя. Меван чакра — это жизнь. Суть чакры. Буни чакра — это то, чем владеют гули. Смерть.
Холодная чакра, — довольно сказала Алиса. — Как Инь-Ян. Холодное и горячее смешивается и образует единое целое.
— А третий слой? — спросил я, мысленно согласившись с Алисой. И лучше бы сменить терминологию. Теперь буду называть эти два вида чакры ян-чакрой и инь-чакрой.
— В нашем народе нет ей названия, — пожал плечами Улгэн, выпустив дым. — Я слышал, что третий слой чакры скрепляет первые два. И без него не существовало бы привычной вам, Огранённым, чакры.
Связующее звено между Инь и Ян, — задумчиво отозвалась Алиса. — Мы с этой чакрой ещё не встречались. Или… Может, поглощение памяти у людей — это оно и есть?
— Ты совсем плохо выглядишь,
— Почему вы показали мне ритуал? Я умираю, да. Но риск всё равно остаётся. Вдруг расскажу кому-нибудь?
— Это не такой большой секрет, как ты думаешь, — усмехнулся Улгэн. — Верхушки всех стран-гегемонов знают про ритуал и про свойства металлов.
— И всё же…
— Иногда полезно размешать привычное чем-то новым, — перебил меня Улгэн. — Тем более сейчас, на пороге возможного катаклизма. Взгляд чужака на наши ритуалы и традиции может оказаться полезен, ребятишка. Ты слишком молод, чтобы понять суть того, что я тебе сказал. Но теперь ты знаешь причину.
Я неопределённо пожал плечами. Всё как-то мутно и непонятно.
— Тебя проводит Айнана, — Улгэн кивнул мне и развернулся. Женщина вынырнула откуда-то справа и поддержала меня под локоть.
«Что думаешь?» — мысленно спросил я, пока мы шли до оленя Айнаны.
Мэнун бесполезен для Огранённых, — отозвалась Алиса. — Даже вреден. Поэтому он их не интересует. А создавать ещё одну когорту воинов, которые будут конкурировать с ними за влияние — не выгодно. Огранённым и Чернокнижников по горло хватает. Чучин и алтан можно заменить артефактами, не стоят они того, чтобы пытаться воевать с далеко не слабыми Восточными Племенами.
Айнана помогла мне сесть на спину оленя, где я снова зашёлся кровавым кашлем. А затем зверь неспешно побежал в сторону моего нового дю.
На следующее утро, когда я уже проснулся, умылся и приковылял к своему рабочему месту, ко мне подошла Айнана и протянула костяной стакан.
— Выпей.
Я всмотрелся в жидкость внутри. Тёмно-коричневая, с серебристыми отблесками.
— В отваре присутствует жидкий мэнун? — поинтересовался я и залпом выпил лекарство, которое сдерживало вирус в моих лёгких.
— Да, — просто ответила Айнана, забирая пустой стакан. — Что сегодня делать будешь?
— Поедем на Топи, — решил я. — Боря жалуется, что его чёрный грязгуль в болото не пускает. Надо разобраться с ним. Заодно и артефакт один проверю.
— Как скажешь, — пожала плечами Айнана.
Всю неделю, пока я болел и изучал металлы, Боря резвился в Топях. За четыре дня он впритык подошёл к максимуму третьей метки, и его сдерживал только наш контракт. Как только я стану Трибусом, Боря прорвётся к четвёртой метке. Но самого поросёнка это мало интересовало — он продолжал радостно бегать в Топи и уничтожать грязгулей. Все были довольны — он, потому что веселился и оттачивал свои боевые навыки; Тунгусы радовались значительному сокращению грязгулей на периферии своих территорий; ну а мне доставалось очень много костей, которые я пускал на артефакты.