Кровавые Цепи

Романовский Борис Владимирович

Наконец мы дошли до шатра для отдыха. Внутри Змей и Камбала играли в какую-то игру, похожую на нарды, с двумя Тунгусами. Лизы не было. Скорее всего, она тренируется на улице.

— Капитан! — Камбала помахал мне.

Я кивнул и направился к свободному пятачку. Там я сел спиной к стене шатра. Передо мной устроилась Айнана, а слева — Лулу.

— Начну с чучина, — Айнана развязала один из мешков и высыпала на ковёр пять тонких металлических пластинок. Цвет у них был как у чистой бронзы, а размерами они не превышали ноготь

большого пальца.

— Можно? — я протянул руку к одной из них.

— Да, конечно, кусимэн.

Я взял пластинку и начал исследовать доступными способами — трогал, нюхал, внимательно рассматривал, пробовал на вкус.

— Чучин — самый распространенный металл на рудниках территории Тэгэ…

Я припомнил, что так Тунгусы называли территорию, которая расстилалась от Уральской Зоны до Тёмного пролива.

— …Чучин очень лёгкий и крепкий, — продолжала Айнана. — Пластины из него вшиты в одежду каждого кусимэна нашего племени.

Я только недавно узнал, что кусимэн означает банальное «воин». А я-то думал, мне дали индивидуальный титул.

— Чучин защищает тела нас и наших ниру, Робэ-э-эрт.

Я кивнул Айнане, внимательно разглядывая пластинку. Благодаря чакре, которая усилила глаза, я видел, что поверхность металла испещрена едва видимыми линиями узоров. Я направил чакру в правую руку и активировал узор Призыва. Рядом появился Боря и недовольно пробурчал:

— Хрю! Тут холодно!

— Посмотри. Может, заметишь что-то необычное, — я подсунул бронзовую пластинку под нос поросёнку.

Айнана спокойно наблюдала за моими манипуляциями. Когда я впервые призвал Борю, она ворвалась в мой дю и застыла, не сводя взгляда с поросёнка. Я объяснил ей, что он не мой ниру, а призывное существо из Мира Двенадцати. Айнана моментально успокоилась и покинула дю. С тех пор она не реагировала на Борю.

— Странная штука, хрю, — поросёнок обнюхал металл и лизнул его. Но особой заинтересованности не показал, только лёгкое любопытство.

— Можно следующий металл? — я отложил пластинку. Пока ничего непонятно — нужны опыты.

— Конечно, кусимэн. Это алтан, самый неценный металл из трёх, — Айнана высыпала на ковёр четыре золотых шарика. — Но его труднее всего добыть. Он помогает нам создать наше дуннэ, в котором мы живём.

Хм. Я поднял один из шариков. Если я правильно перевёл слово, то дуннэ — это деревня или поселение.

Сперва я не понял, что именно делает алтан.

Он стабилизирует чакрофон, — поняла Алиса. — С помощью этого металла Тунгусы делают свои деревни безопасными для жизни. Но в бою он бесполезен, поэтому для Тунгусов менее ценен. Попробуй влить в него чакру.

Я последовал её совету и почувствовал, как шарик начал поглощать чакру. Я сразу же прервал поток. Потом, когда буду один, изучу этот феномен. Не знаю, могут ли Тунгусы манипулировать

чакрой, поэтому лучше не буду рисковать и раскрывать карты. Вдруг они не знают всех свойств этого металла?

Я догадываюсь, как использовать этот металл, — задумчиво сказала Алиса. — Из него можно сделать мощнейший ретранслятор для чакросети. Аннабель в своём дневнике упоминала о минусах костяного ретранслятора. Малый объём, большая чакропотеря, хрупкость, потребность в непрерывном уходе. Но если добавить в него металл, который ты держишь в руках… — Алиса затихла.

Я покрутил шарик и положил рядом с Борей. Если в начинке зайфонов я хоть немного понимал, то устройство ретранслятора чакросети было слишком сложным для моего нынешнего уровня артефакторики.

— Хря! — Боря покатал пятачком шарик и тот случайно застрял в его ноздре. — К-хрю! — поросёнок чихнул и шарик пробил дыру в ковре, в паре сантиметрах от моей ноги. — Ой. Извиняюсь, — Боря хрюкнул.

Я начал выковыривать металл из земли, бурча себе под нос ругательства. Айнана захихикала, прикрыв рукой рот.

— У вас очень забавный сунюринчикэн, Робэ-э-эрт.

— Она обзывается, — пожаловался Боря.

— Это у них так поросят зовут, — достав шарик, я присмотрелся: на его поверхности тоже виднелись какие-то следы. Уверен, если хорошенько приблизить картинку, можно увидеть узоры.

— Последний металл? — я положил на пол шарик и вопросительно глянул на Айнану. Женщина стала серьёзнее. Она бережно взяла третий мешочек и положила его передо мной.

— Мэнун. Самый ценный металл, каждая крупинка которого бесценна для нашего народа. Мы не сможем дать вам много мэнуна, Робэ-э-эрт. То, что мы показываем его чужаку, — это знак большого доверия нашего племени.

Я едва сдержал усмешку. Ну да, доверия. Знают, что против зверя шестой метки у нашей команды нет ни шанса, вот и не боятся, что их секреты выйдут за пределы территории Тунгусов.

— Ценю это, — я вежливо склонил голову.

Айнана степенно кивнула и перевернула мешочек. На ковёр выкатился один серебряный шарик. Он был меньше, чем золотой. Размером с капельку. Я осторожно поднял его и почувствовал, как чакра резко отхлынула от рук, а моё чакротело деформировалось. Я выронил шарик и хмуро посмотрел на Айнану.

— Мэнун кроет в себе множество секретов, Робэрт, — женщина спокойно подняла шарик и нежно погладила его. — Но я не стану вам говорить о них. Мы вам предоставили металл, как и обещали. Изучайте его. Когда будете готовы — скажите мне. Мы хотим знать вашу цену за помощь нашему племени.

— Хорошо, Айнана, — я поднялся на ноги. Женщина неохотно положила серебряный шарик в мешочек и тоже встала.

— Держите, кусимэн, — она отдала мне все три мешочка. — Надеюсь, наше подношение убедит вас в нашей искренности.