Кровавая одержимость
Шрифт:
Пики и мечи, кинжалы и копья пронзали его тело в суставах, пробивая кости, словно вечное распятие. И множество колотых ран от шеи до бедер, также окружали тонкую кожу его головы. Все это не оставляло сомнений в том, что теперь он будет постоянно подпитывать бесконечное количество демонических существ, возможно, даже самих темных лордов — злых созданий, жаждущих поглотить весь его свет.
Рядом находилась целая стойка жестоких орудий пыток, некоторые из них были уже заржавевшими, а некоторые все еще острыми. Но каждая предназначалась для того, чтобы принести как можно больше боли. Обитатели долины
Несмотря на все свое мужество и необыкновенную решимость Накари Силивази опустился на колени и заплакал. Это было слишком ужасно. А потеря братьев еще хуже. Он будто совершенно лишился надежды, сломался перед лицом врага.
Но он был бойцом. Мужчиной дома Джейдона. Мастером магом и Силивази! И он будет сражаться, как и подобало могущественному существу, коим он являлся. Накари будет использовать магию, к счастью, в этом он был весьма хорош. Он будет плести заклинания, чтобы уменьшить боль. А также, по мере возможности, наносить ответные удары, причиняя серьезный вред своим врагам.
Но это будет вечный танец, у которого не будет конца.
Накари Силивази стал узником ада…
И не существовало на свете магии, которая могла бы изменить этот факт.
Глава 21
Наполеан Мондрагон распахнул двери своей опочивальни и молча замер на пороге. Прошло два дня с тех пор, как стражи перенесли Брук из домика в имение после того, как залечили ее самые серьезные травмы. Прошло почти сорок восемь часов с тех пор, как его судьба была оплодотворена Адемордной.
Столько времени ушло у Наполеана, чтобы полностью оправиться после одержимости, восстановить все функции тела. Но невозможно было измерить ту вечность, которая прошла с тех пор, как Накари Силивази покинул свое теперь уже безжизненное, неодушевленное тело, до сих пор дышащее, но не занятое душой. Он лежал на жестком настиле на холодном лугу. Немыслимая жертва, принесенная дому Джейдона.
Печальная мысль не покидала Наполеана, даже когда он снова обратил свое внимание на спальню и впервые пристально посмотрел на трех женщин, находившихся перед ним. Брук лежала без сознания посередине кровати. Рядом с ней на краю сидела Джослин Леви, склонившись и поглаживая ее волосы, в то время как Киопори Демир присела на пол и смочила полотенце в чаше с холодной водой.
Джослин обернулась, и он увидел, что ее потрясающие карие глаза подернуты пеленой беспокойства.
— Привет, Наполеан.
Она заставила себя улыбнуться.
Наполеан знал, что она с самого начала не очень уютно чувствовала себя рядом с ним. Но в подобных условиях он не мог ее винить. Вампир слегка склонил голову.
— Спасибо, что ты здесь, Джослин. Как она?
Джослин открыла рот, намереваясь ответить, но, видимо, передумала. Вместо этого она отвела взгляд. Киопори ответила вместо нее.
— Приветствую, милорд, — Ее слова были сдержанными, но вежливыми. — Я рада, что вы успели до родов. Мне действительно приятно видеть вас, — Она перевела взгляд на Брук. — Она быстро идет на поправку.
Наполеан с облегчением сделал небольшой
— Спасибо, Киопори.
Он впервые заметил, что здесь не было никого из медицинского персонала. Ни один из учеников Кейгена не присутствовал в комнате.
— Здесь только вы вдвоем? — забеспокоившись, уточнил он.
— Да, — кивнула Киопори.
— Где Ванья? — нахмурился он. — Я думал, она… захочет быть здесь.
— Она со Штормом и Николаем, — поведала Джослин.
— Понимаю, — Наполеан настороженно прищурился и пристально посмотрел на Брук. — И вы вдвоем смогли оказать всю необходимую помощь… сами?
Киопори покачала головой и кивнула в сторону двери.
— Медсестра Кейгена сейчас на веранде с Рамзи. Она поддерживает ее в состоянии сна, а Рамзи заботится о ее… комфорте.
Наполеан знал, что Киопори имела в виду обязанность мужчины вампира — обычно супруга — помогать жене во время беременности. Для того, чтобы обеспечить полный комфорт, мужчины забирали себе все ощущения во время чрезвычайно короткой, но напряженной сорока восьми часовой беременности. При обычных обстоятельствах Наполеан сделал бы то же самое, но он пребывал в ловушке между мирами, борясь за то, чтобы вернуться в собственное тело.
Киопори нервным жестом откинула свои густые распущенные волосы.
— Маркус тоже поделился ядом. Мы хотели, чтобы в комнате было темно и тихо. Спокойно для ребенка.
Наполеан проглотил проклятие. Это он должен был быть здесь, помогать Брук… во всем.
— Она все это время была без сознания? — спросил он.
Джослин покачала головой.
— Нет. Она приходила в себя, а затем снова отключалась. Она осознает, что происходит.
Она встретилась взглядом с Наполеаном, и он понял, что женщина придержала язык из большого уважения и, возможно, немного из страха. В любом случае, ее мысли было не трудно прочитать. Хотя именно Адемордна был тем, кто… изнасиловал… Брук, одна мысль о том, что такие страдания причинили руки грозного лидера, была непостижима. Как женщина, она была просто потрясена одержимостью мужчины и насилием над Брук.
Наполеан собрался с духом и подошел с другой стороны кровати. Он внимательно осмотрел Брук и его душа затрепетала. Женщины проделали невероятную работу, залечивая ее травмы. За последние сорок восемь часов ее кости срослись, порезы затянулись, а колотые раны закрылись, но следы борьбы все еще виднелись на коже. Едва заметные остатки ран и бледные синяки напоминали всем окружающим о жестоком пленении.
Наполеан сдержал гнев и постарался, чтобы его голос прозвучал бесстрастно.
— Оставьте нас.
Женщины слегка опешили, и он тут же пожалел о своем резком тоне. По правде говоря, он хотел узнать о психическом здоровье Брук, спросить о ее душевном состоянии. Он от всего сердца хотел поблагодарить обеих женщин за такую нежную заботу о его судьбе, но пока не мог выразить это вслух. Он просто не был уверен, что сможет сдержаться и, как суверенный правитель дома Джейдона, не мог себе позволить потерять контроль перед людьми. Им нужно было, чтобы он был их опорой — внушал постоянную уверенность в этом нестабильном мире — и Брук тоже понадобится его сила, чтобы пройти через предстоящее.