Кровь
Шрифт:
Но тут к группе подходит инспектор. Вид у него озабоченный:
— Doktor, tezavo imamo, (Доктор, у нас возникла проблема.) — он указывает поворотом головы в сторону сцены, где в окружении нескольких пожилых мужчин стоит крепкого вида высокий, жилистый человек, ровесник доктора Пеклича. По его одежде очевидно, что он католический священник. Доктор поспешно снимает очки и переводит пытливый взгляд со священника на полицейского. Инспектор напряженно комментирует:
— To je oce Jozef Pelgram. Pridite, predstavil vaju bom. (Это отец Жозеф Пельграм. Пойдемте, я вас познакомлю.)
Доктор,
Лиза успевает крикнуть:
— Don't forget, you've promised to drive me to the highway! (Не забудь, что обещал довезти меня до шоссе!)
Доктор, не оборачиваясь, вскидывает руку в знак того, что услышал слова внучки. И Лиза обреченно откидывается на спинку кресла, но на лице её написано нескрываемое желание поскорее двинуться в путь.
Мысли Лизы прерывает Ирена:
— Liza, in niste nasli, ali obstaja nadaljevanje… no, o zrtvah vampirja? (Лиза, а Вы сами не нашли, есть ли там продолжение… ну, про жертв вампира?)
Лиза сначала смотрит на Ирену с непониманием, а затем, сообразив, о чем речь, беспечно поясняет:
— Da sem hotela samo draziti dedka. (Да я хотела просто подшутить над дедом.)
Ирена бросает взгляд на спящую Бэлу и с сожалением говорит:
— To bi lahko zelo dobro prislo. (Это могло бы пригодиться.)
Лиза извиняющимся тоном:
— Veste, tam res ni reda. In se ne spomnite, kje ste to dobili? (Вы, знаете, там и, правда, никакого порядка. А Вы не помните, откуда Вы это выписали?)
Женщина огорченно сжимает яркие губы и качает головой:
— Najverjetneje mi je nekdo to povedal. Bilo je veliko lokalnih prepricanj o vampirjih. Zdaj pa je ostalo zelo malo starih ljudi in se manj starih domacinev. (Скорее всего, кто-то мне это рассказал. Здесь было много местных поверий о вампирах. Но теперь стариков осталось совсем мало, а старожил и того меньше.)
Лиза глубокомысленно молчит в ответ. Посидев некоторое время в молчании, она начинает нетерпеливо ерзать и выжидательно вздыхать, бубня себе под нос: «Oh, please! Come on, come on…» («Ну же! Ну, сколько можно…») Ирена, сочувственно наблюдая за мучениями Лизы, решается заговорить, очевидно, желая как-то скрасить тягостное ожидание:
— Ko ste bili v gradu… (А когда вы были в замке…)
Но тут Лиза поднимается со словами:
— Grem na toaleto. Ne bi prestregli mojega dedka? Ali pa spet bo zbezal nekam, in pozabil me. (Схожу в туалет. Вы не задержите дедушку? А то он опять убежит куда-нибудь, а про меня забудет.)
Ирена кивает:
— In medtem bom Belo zbudila. (А я пока разбужу Бэлу.)
***
Перенасыщенно ярко. Вид от первого лица. Громов рывком снимает со своего лица маску и обнажает угрожающий оскал желтоватых зубов. Бесцветные холодные глаза неумолимо приближаются. Крик! Шаг назад. Громов вгрызается в шею рыжеволосой девушки. Её голова бессознательно откинута назад, широко раскрытые карие глаза бессмысленно смотрят в пустоту, приоткрытый рот ловит
Шаг вперед. Перемотка назад: Громов отстраняется, надевает маску, убирает протянутую руку. Стоп. Рука снова ложится на плечо. Это рука Драгана. На ночной парковке перед баром. Слепит огонь жёлтых фонарей. Голубые глаза Драгана смотрят пронзительно и бесстрастно. Рука, одетая в перчатку, вкладывает в женскую ладонь подсвечник. Подрагивает оранжевое пламя свечей.
Взгляд вперед. В зелёной глубине зеркала стоят двое: худощавый мужчина неопределенного возраста, бородатый и бледный, и полноватая рыжеволосая девушка с испуганными выражением осунувшегося лица. Драган смотрит в зеркало льдистыми голубыми глазами — отражение отвечает ему бархатистым взглядом карих глаз.
Кареглазый двойник поднимает руку и обнаженной кистью прикасается к лицу застывшей в оцепенении девушки. От прикосновения её лицо розовеет, рыжие волосы разлетаются огненной вспышкой. Отражение девушки множится. Первое остается на месте, следующее более прозрачное уже на шаг ближе к отражению Драгана, следующее — ещё ближе и прозрачнее, ближе и прозрачнее. И последнее наконец поджигает себя и Драгана пламенем свечей.
Огонь взлетает вверх жадными, обжигающе яркими языками. Сквозь стену, полыхающую всеми оттенками алого пламени, проходит тёмная женская фигура. Она медленно приближается. Высокая, царственно стройная, в длинном средневековом платье. Слышен её мелодичный голос, а может быть пение: «Кънѕь Нєваръ имашє три съiнъi — Погрємъ, Трєпєтъ да Стрєгъ…». Кроваво-красное платье тянет за собой пожар, полыхает лёгкий покров, прикрывающий тяжелые тёмные косы. Женщина поднимается на башню и на фоне густо-синего ночного неба передает пылающего младенца в руки молодому мужчине, русоволосому, светлоглазому, отдаленно похожему на Громова.
«Кънѕь Нєваръ имаше три съiнъi да динъ приблдєнъ вънкъ без имєнє», — слышен горестный женский голос. Плачет младенец. «Дайте мне этого ребёнка!» — громыхает в ярости хрипловатый бас. Гудит бешеное пламя. «Гори! — Стреляй! — Бей! Бей! Бей!».
***
— Bela! Bela! (Бэла! Бэла!) — настойчиво повторяет вкрадчивый женский голос.
Бэла наконец открывает глаза — Ирена треплет её за плечо. Проснувшаяся выпрямляет спину и сладко зевает:
— Поверить не могу. Наконец-то нормально поспала.
Ирена, сдержав зевок, заглядывает в лицо Бэле:
— Kako se pocutis? (Ты как?)
Лицо Бэлы бледно, вокруг глаз темнеют круги, но она улыбается в ответ:
— Окей!
Ирена тоже улыбается и отводит глаза. К женщинам подходит доктор Пеклич, бормочет себе под нос:
— Je resnicno tezava… (Действительно, проблема…) — обеспокоенным взглядом он обводит пустые кресла вокруг Ирены и Бэлы, — In Liza? (А Лиза?)
Ирена спешит успокоить:
— Sedaj bo prisla. In kaj je tezava? (Она сейчас придет. А что там за проблема?)