Кровь Титанов
Шрифт:
— Нет, мы еще ученики. Один не шибко умный маг что-то напутал с заклинанием, — объяснил Бол. — Вот нас сюда и зашвырнуло. Я — Бол, а вон тот странный тип с лицом зеленоватого цвета, так и вообще Ларгет. Оба мы из Квармола. Про Гардарики я немного слышал. Вроде, у вас там все время холодно, и белые медведи по улицам ходят...
— Почему холодно? Тепло у нас, в натуре. Зимой, конечно, иная птица на лету замерзает, но ведь не каждая. Медведи по улицам не ходят. Ты че, в натуре? Чтоб халявное мясо по улицам шлялось? Не знаешь ты наших
— А ты из Гардарики сюда как попал? Она ведь Творец знает где...
— Нанялся я чисто к одному купцу охранником, — начал рассказывать Боресвет. — Садком его звали. У вас о нем тоже слышали, только имя, в натуре, все время перевирают. То Садиком обзовут, то вообще де Садом за что-то... Ну, ладно, базар не о том. В общем, набрал Садок товаров на три ладьи, да поплыл по Синему морю...
— Это по какому? — уточнил любопытный Бол.
— Сказано же тебе — по Синему, — ответил воин недовольно. — Мы, голунцы, любое море синим зовем. Исстари так повелось...
— А почему? — не отставал Бол.
— Потому что оно, в натуре, синее, — пожал плечами Боресвет.
На это возразить было абсолютно нечего, и Бол на время заткнулся.
— Приплыли мы в Квармол, — продолжил воин. — Прямо в гарный порт...
— В порт Гарн, — поправил его юный географ.
— А я как сказал? — удивился Боресвет. — Товары продали, ну, братва вся обратно подалась. А я остался. Мир посмотреть захотелось. Вот и хожу, смотрю... Степь эта, правда, уже достала. Несколько месяцев уже по ней брожу, все выйти не могу. Она же плоская, никаких ориентиров. Кочевники меня один раз за задницу взяли...
— А, так это ты их водку делать научил? — догадался Таль.
— Я. Вы с ними что, встречались, в натуре?
— Ага. Бедолаги все пытались найти в степи соленый огурчик.
— Да, нет ума — считай, кочевник. Реальные они пацаны, но туповаты децил.
— А ты в каких странах побывать успел? — поинтересовался Бол.
— В Пельсиноре был. Прикольная такая страна, водки у них вообще нет, вино дрянь. Зато пиво — умеют, прямо скажем, там его варить. Еще бы пить научились. С пяти кружек — под стол. Лохи позорные! Жители — вообще все сплошь сумасшедшие. Жрут одну овсянку, как кони, и морды у всех на лошадиные смахивают. И наречие их местное... Смешно сказать, стекло глазом называют, дверь — дурой. Хер — волосами... нет, вроде, все-таки, волосы хером. Войну — варом...
— А мир? — встрял любопытный Бол.
— А как мир, и сказать стыдно, — ответил воин. — Дикари-с!
Таль развязал мешок, доставая кое-какие припасы. Гостя ведь надо накормить, напоить, и спать уложить. Рука его коснулась «пузыря» — так их, кажется, называют в их Русколани. К его удивлению, мысль об этом страшном пойле не вызывала уже содрогания.
— Водку будешь? — спросил он и тут же понял, что вопрос не уместен.
— У вас водка есть? —
— Стаканов нет, — сознался Таль.
— Из горла? — с сомнением сказал голунин (или же голунец? Ларгет не знал, как правильнее). — Не уровень, братаны. Мы же не бомжи какие, в натуре. Реальным пацанам это не гоже. Кубок у меня один, так что квасить будем по очереди. По глотку.
Он достал из изрядно потертого мешка изящный золотой кубок, выглядевший в огромных лапищах небольшой чаркой. Ларгет, в свою очередь, извлек запечатанную емкость.
— Разливай, — скомандовал Боресвет. Таль послушно разлил немного водки на землю.
— Куда, Блин? В чару лей, в натуре!
Ларгет аккуратно налил в чару и протянул голунцу (или таки голунянину?).
— Сердце рвет в груди, — продекламировал тот. — Согревает тело. Чару нацеди, надо пить умело. Ну, авось не последняя...
Он отхлебнул, крякнул, вытер усы рукавом кольчуги.
«Поэтичные люди в этой Гардарики живут, — подумал Таль, принимая кубок. — Сразу видно — высокой культуры страна. Надо будет съездить как-нибудь».
— Поднимая чашу, пью за счастье наше, — с этими словами Таль сделал небольшой глоток. Тут же закусил куском соленого сыра. Вроде, пошло хорошо.
— Лепо баешь, — восхитился воин. — Рифмуешь не хило! Глагол добро есть!
— А, Блин! — срифмовал Бол и допил кубок. Таль, по ходу дела ставший кравчим, снова наполнил кубок. Пузырь кончился. Боресвет взял чару в руку и задумался.
— Так же как солнце, играя лучами, чару подняв, я богов величаю, — придумал он, сделал большой глоток и закусил куском, кажется, копченой конины. Ухмыльнулся и передал кубок Талю. Тот, в свою очередь, помедлил, сочиняя ответ.
— Лучше водки хряпнуть, чем лежать и зябнуть, — выдал, наконец, он.
— Это да, — подтвердил воин. — Дело баешь, волхв, в натуре. Что лучше, то лучше.
— А, Блин! — Бол допил второй кубок. Ларгет достал последний пузырь. Небрежно плеснул в кубок водки. Ловко подцепил кусок холодной баранины и отправил в рот.
— С ветром холодным уходит тоска, с чашей налитой не дрогнет рука, — сообщил Боресвет, отхлебывая из кубка. Передал его Ларгету, слегка расплескав. Тот задумался надолго. Ничего путного в голову не приходило.
— Блин, давай, в натуре быстрее, водка греется.
— Сердце забилось быстрее испуганной лани, чашу рука никогда поднимать не устанет, — выдал, наконец, Ларгет. При слове «лани», сердце действительно забилось сильнее, и какое-то неясное предчувствие обожгло душу. Таль отхлебнул из чаши. Действительно, нагрелась. Вон как плохо пошла...
— Средне, — определил воин. — Размер хромает.
— А, Б... беее... — у Бола, видно, теплая водка теплых эмоций тоже не вызвала.
— Не вздумай, в натуре, разлить! — испугался голунец. — Дай сюда! Ну-ка...