Кровь Титанов
Шрифт:
— Ты и так вполне шаман. Маг-то из тебя все равно никакой.
— Что есть маг? — полюбопытствовал Бозал.
Ларгет почесал в затылке.
— Шибко крутой шаман, — честно ответил он.
— Угу, — понял кочевник и заткнулся, обдумывая информацию.
— Ладно, ребята, мы согласны. Едем к вашему кагану и его шаману.
— Ай, давно пора. Сколько время потеряли, да. Садитесь на кобылу Кызыла, молодые батыры. Ай, не упала бы до стойбища!
— Не бойся, мы не тяжелые, — ответил Бол.
— Ай, мне что бояться! Пусть лошадь боится!
Путь к стойбищу занял
Лук и стрелы с костяными наконечниками у них никто даже не попытался забрать. Когда Ларгет спросил об этом Бозала, тот ответил просто:
— Трофей, маленько. С боя взял, с боя только забрать можно. Тебе нужнее, чем Кызылу. Воин без оружия — не воин. Нехорошо, да.
— А шаман без головы — не шаман, — тут же встрял Бол.
— Ай, твоя правда. Не шаман, совсем не шаман.
— И скоро будет стойбище? — осведомился Таль.
— Маленько осталось. Видишь, дым от костров — там оно и есть.
Каган оказался таким же, как уже знакомые Талю кочевники. Невысокого роста, с куцей бородкой и плоским, невыразительным лицом. Глаза, однако, смотрели остро и проницательно. С любопытством смотрели. Одежда, само собой, была побогаче, чем у прочих. Выделкой получше, на шапке — в два раза больше головы — золотые бляхи, на кожаной куртке — бронзовые цепи, как у члена магического ордена «металлистов». Сабля на ремне — клинок скрыт в ножнах, но рукоять богато украшена. Большой человек, видно сразу.
— Ай, добро пожаловать, гости дорогие, — приветствовал он их. Потом перевел взгляд на Бозала. — Или все-таки пленники? Тогда почему с оружием?
— Гости, гости, маленько, — успокоил его тот. — Были пленники, да. Теперь — гости.
— И так бывает, да, — утешил его каган. — Ай, батыры, давайте есть, пить, да беседу вести. Сейчас шаман подойдет, камлать маленько будет. Где он, кстати?
— Спит маленько, — ответил один из кочевников. — Пьяный в какашку, да.
— Ай, с духами говорить — тяжело, да, — посочувствовал местный монарх. — Совсем себя не бережет. Все время маленько жалуется — настоя из мухоморов у него нет. А что такое мухоморы — и сам не знает. Ну, не растут они в степи, да. Разбудите его маленько. Проспит, потом неделю ныть будет, да. А может, проклятие маленько навесит, шаман все же, работа такая. Шамана злить — себя не любить, да.
— А вы, — он обратился к трем разведчикам, — угощение накройте. Баранина, телятина, сыр. Картошку любите?
— Не пробовали, — сознался Таль.
— Ай, нехорошо! Вкусно! И под все это — маленько водочки выпьем.
— А почему не кумыса? — удивился Бол. — Вы же маленько... тьфу, вы же всегда вроде кумыс пили, из конского молока?
— Ай, где ты видел, чтобы конь молоко давал? Из кобыльего, да, пили. Только поймали мы как-то воина одного из Гардарики. Сильный воин попался, да. Сонным взяли, а то бы не дался. Пьян был маленько, вот и уснул. Стали мы его шашлыком кормить да кумысом поить. Ох и жрать здоров маленько! А от кумыса плевался
— И открыл? — не выдержал Бол.
— Открыл, да. Теперь водку пьем, из свеклы и репы делаем, ее в степи — полно. С соседями маленько торгуем. Ай, богатыми скоро станем, толстыми, да. Водку-то только в Гардарики делают, да у нас. Экзотика, понимаешь! О, а вот и наш шаман!
К ним, пошатываясь, подошел странного вида человек, на вид — ну, чисто шаман. Узкое, ястребиное лицо, волосы перевиты ястребиными перьями, одет в лохмотья из диковинного вида шкур. В руке короткий жезл, в другой — бубен. Около рта плясали искры.
— Ай, приветствую тебя, великий каган, — сказал он голоском тонким и пронзительным. — Какого хрена разбудить изволил? Доброго здоровья тебе и долгих лет жизни, нехороший человек! Да будут стада твои сильны и богаты.
— Ай, не злись, да. Гости у нас, поговорить надо, выпить маленько и закусить.
Лицо шамана перекосилось.
— Опять выпить, да? — возопил он. — Ай, не умеем мы пить, каган. Тот воин что говорил? «Дабы пошло хорошо, надо под соленый огурчик. А чтобы от похмелья избавиться, рассол пей». Ай, каган, не растет у нас в степи огурчик соленый! Как есть, не растет, да! А посему и рассола у нас нет. О, моя башка совсем раскалывается маленько...
— Ай, ну ты же шаман, да! Ты же всех лечишь! Вон когда Тимухаш руку потерял, ты ему обратно присобачил. Так до сих пор из задницы и торчит, да.
— Ай, плохо быть шаманом, каган. Лечишь всех, лечишь маленько — а тебя кто полечит? Как с духами говорить буду, когда башка пополам расклывается? Они, правда, все равно молчат... О, где бы рассолу маленько надыбить!
— Может, я могу помочь, достопочтенный шаман? — предложил Ларгет.
Головную боль он снимать умел. Это даже не заклинание — все, кто владеет Силой, способны на это. Там, раны залечить — нужна магия, что да, то да. А такой пустяк...
— Ай, зачем говоришь, да? Только другой шаман может...
Таль возложил обе руки на голову старого похмельного шамана. Закрыл глаза, вбирая ладонями его боль, потом резко оторвал их от висков кочевника, сжав в кулаки.
— Вот где твоя боль, — показал шаману, потом, не оборачиваясь, махнул за спину, раскрыв ладони. Словно выбросил его боль.
— Ай, шаман, большой шаман. Почти что маг, да.
— Что есть маг? — полюбопытствовал вождь.
— Очень-очень крутой шаман, — пояснил шаман.
По знаку кагана, они уселись за пиршественный стол. Правда, стола никакого не было, была лишь расстеленная на земле шкура. Кроме кагана и шамана, никого из племени не позвали — то ли много чести, то ли самим мало.
— Ай, гости дорогие, расскажите, долго ли по свету бродите, что видели, что слышали, — осилив здоровенный кусок баранины, — спросил каган.
— Ай, великий каган, — начал Таль. — Долго, не долго ли, не в том печаль, а в том, как бы нам до дома добраться. Глупый и злой человек вмешался в заклятие сложное...