Кровь Титанов

Бодров Виталий

Ларгета снова протащило по земле, сдирая кожу с запястий. Аркан больно врезался в тело, он взвыл от боли. Сквозь катящиеся по лицу слезы, он увидел, как пленивший его всадник вылетел из седла, остановленный своим же арканом. Таль вскочил и, припадая на ушибленную ногу, бросился вперед, ослабляя веревку. Напряжение мышц — и петля перестала стягивать его плечи. Таль перебросил ее через голову и метнулся к лошади, которая только начала подниматься. К седлу был приторочен лук, небольшой лук и колчан со стрелами.

Он

едва успел до них добраться, как пришел в себя хозяин лошади. Кочевник попытался подняться, но Ларгет саданул его в висок носком сандалии. Боль пронзила и без того пострадавшую ногу, но результат был достигнут. Кочевник рухнул без сознания, а Ларгет завладел столь желанным оружием.

Руки его действовали сами собой. Плавное быстрое движение — стрела легла на тетиву. Грозный короткий свист — аркан, который держал Бола, лопнул. На тетиву ложиться вторая стрела. Миг — и появившийся в руке кочевника лук отлетает в сторону, безнадежно испорченный. Третья стрела ложится на тетиву, хищно глядя в лицо всадника.

Ларгет так и не смог выстрелить в человека. Даже в азарте боя, он не был пока внутренне готов к этому. И кочевник, оставшийся на коне видел это. Но видел и другое — достань он оружие, и страх пересилит в душе юноши нежелание убивать. Он развел руки в стороны и гортанно засмеялся.

— Ай, молодой батыр, сегодня ты маленько показал себя. Спрячь лук, никто не причинит тебе вреда. Ты не дичь, а охотник. Мы не нападем на тебя больше.

— Мне слишком понравилось держать его в руках, — напряженно улыбнулся Таль.

— Такой молодой, и такой недоверчивый, да. Мы не причиним тебе маленько ничего плохого. Мы, хароги, маленько чтим храбрых. Поехали к нам, каган будет рад тебя видеть. Он любит молодых и храбрых, да.

— Особо извращенным способом, — буркнул Бол, избавляясь от арканной петли.

— Ай, не говори про кагана плохо. Каган, маленько, сильный вождь.

С земли поднялся другой кочевник. Охнул, наступив на поврежденную ногу, свирепо взглянул на Ларгета. Потом посмотрел на своего товарища, сидевшего на земле и рассмеялся.

— Ай молодца, маленько. Таких батыров победил, да. Моим арканом — сразу двоих с лошадей снял, и меня, и Кызыла. Ай, молодца! — и он снова рассмеялся.

— Что случилось? — поинтересовался Кызыл, услышав свое имя. Явно Ларгет слишком сильно приложил его по голове. Два других кочевника покатились со смеху.

— Ай, Кызыл, ты все пропустил маленько. Молодой батыр взял нас в плен.

— Когда? — с тупым удивлением поинтересовался тот, разглядывая свои руки. — И почему маленько веревок нет? Ничего не понимаю!

— Ай, не бери в голову! Видишь, что у него в руках?

— Маленько, лук. У меня тоже есть... Ай, да это же мой лук!

— Это больше не твой лук, это маленько

его лук. Трофей, да.

— Ай, как же так! Только что моим был!

— Э, забудь! Твоя дочь недавно тоже девкой была, да? Теперь это его лук. Ай, не лапай саблю, не девка маленько.

Кызыл все же успел схватить за рукоять, но тут же отдернул руку. В лицо ему смотрела стрела. Он перевел взгляд на Таля и развел руками.

— Ай, ладно, забирай лук, да? Для хорошего человека — не жалко.

— Он его уже забрал, — хихикнул Бол.

— Ладно, что дальше делать? — поинтересовался Ларгет. — Убивать я их не хочу, а отпустить нельзя, либо в спину ударят, либо своих приведут.

— Ай, зачем нехорошо говоришь? Батыр в спину не бьет, да? Едем с нами, гостем будешь. Гостю зло даже шакал не сделает!

— А много их у вас? Шакалов? — поинтересовался Бол.

— Есть маленько. Вот Кызыла видишь...

— Ай, зачем меня шакалом назвал?!

— ...совсем не похож. А шакал — по степи ходит.

— Ходит, ай, ходит, — вклинился другой кочевник. — Вот кувалы — те чисто шакалы. Коня поймают — едят маленько, человека — едят опять же, да. Ай, как есть, шакалы!

— Маленько согласен. Люди людей не едят, да. Шакалы, как есть шакалы. Ай, поехали к нам, баран есть, кумыс пить. Шаман в бубен бить будет — на удачу камлать маленько.

— Возьми с них клятву, — присоветовал Бол. — Великой степью и Великим небом.

— Ай, грамотный шибко! Как шаман, да? Я, Бозал, из людей племени харога, клянусь маленько Великой степью и Великим небом не причинять вам вреда.

Два товарища Бозала с торжественным видом слово в слово повторили клятву.

— И все? — недоверчиво поинтересовался Таль. — Больно коротко!

— Э, слушай! Тебе слова нужны, или клятва, да? Клятва не словами, клятва сердцем дается. Слова — для обмана, сердце — для жизни.

— Или для смерти, — встрял Бол.

— Или да. Ай, умный мальчик, как шаман умный. Маленько...

— Понял? — гордо спросил Бол. — Я — умный, да. А ты меня все — дурак, да дурак.

— Не умный, а «умный маленько», — тут же парировал Таль. — Я тебе это с первого дня твержу. Ладно, я думаю, надо ехать. Самим нам тракт нипочем не найти.

— Да, надо ехать. С каганом познакомимся. Я никогда живого кагана не видел. Кстати, а что такое каган, вообще?

— Каган — маленько наш вождь. Имя ему — Саргаш. Маленько мудрый вождь, сильный воин. Э, Саргаш на три сажени вглубь земли видит. Потому — каган.

— А шаман насколько вглубь земли видит?

— Ай, зачем шаману в землю смотреть? Шаман маленько с духами говорит. Правда, они не отвечают, духи. Но по их молчанию, он маленько грядущее зрит, да.

— Офигеть! — восхитился Бол. — Хочу быть шаманом!