Кровь Севера
Шрифт:
Но эта открытая улыбка не обманула бы того, кто заглянул бы в прозрачно-голубые глаза Хрёрека. Ярл вышел, чтобы убивать.
Вышел, остановился, хлопнул обнаженным мечом по щиту. Мол, начинай, приятель.
Рыцарь послал коня вперед. Оруженосец — следом, отставая метров на двадцать. По вальяжной позе Хрёрека я понял: ярл не очень-то опасается столкновения с этой бронированной парой.
Почему — стало понятно чуть позже, когда рыцарь разогнался до крейсерской скорости и опустил копье книзу в твердом намерении нанизать моего ярла, как рябчика
Не знаю, сумел бы франк осуществить желаемое. Позже я узнал, что на охоте такие парни на скаку ловили копьем бегущего зайцы. Хрёрек-ярл, конечно, покрупней зайца.
Но я не думаю, что нашелся бы такой заяц, который мог бы убежать от среднестатистического викинга.
И я мог бы пересчитать по пальцам тех викингов, у которых был шанс убежать от меча Хрёрека-ярла.
У шевалье Жиля такой шанс был. Его конь был достаточно проворен. Просто скакал не в том направлении.
Острие копья, на противоположной стороне которого находилось более полутонны плоти и железа, со скоростью пятидесяти километров в час приближалось к сердцу моего ярла. Но это сердце вряд ли ускорило ритм. Им, копью и сердцу, по-любому не суждено было встретиться. Более того, мой ярл даже не собирался уклоняться от живого снаряда.
Он просто ждал.
И за десять секунд до столкновения произошло нечто.
А именно: из наших рядов выскочил Стюрмир. Выскочил и с разбега метнул копье навстречу атакующему ворогу.
Попал, разумеется.
Бросок у Стюрмира и так неслабый, а уж с разбега…
Попал он в коня. Вероятно, в коня и целил, потому что промахнуться с тридцати шагов Стюрмир точно не мог.
Копье угодило бедному животному в шею. Пробило навылет — скорости сложились.
Получилось красиво: конь упал в десяти шагах от Хрёрека, а шевалье подкатился прямо под ноги.
Ярл торжественно поставил ногу на грудь рыцаря и проревел во всю мощь командирской глотки:
— Ег ванн!
Я победил.
Кто бы спорил.
Замешкавшейся оруженосец оказался на земле через пару секунд. Метнув копье, Стюрмир не остановился. Между ним и оруженосцем было метров сорок. Будь франк поопытней, он кинулся бы обратно, к воротам. Но парнишка был то ли глуп, то ли особенно предан своему господину, потому что пришпорил коня и вознамерился нанизать на копье нашего ярла. Стюрмира он не учел. А зря. Викинг даже к наступательному оружию не прибег. Сорвал со спины щит и запустил его на манер гигантского диска.
Вообще-то благородные франки, надо отдать им должное, отлично держатся в седле. Упрутся ногами в стремена, поясницей — в заднюю луку, и хрен вышибешь.
Но боковой удар конник держит куда хуже, чем лобовой.
Оруженосца вынесло с седла и поволокло по травке — нога в стремени застряла. Конь, впрочем, сразу же остановился (обученный) и сильно побиться паренек не успел.
С «пареньком» я поторопился. Оруженосец оказался бородатым дядькой лет под тридцать.
Но выкуп за него определили в
Ну да, добивать поединщиков никто не собирался. Зачем убивать, если можно продать!
Викинги, одним словом.
Городок сдался без дополнительных условий. Скажу так: его обитателям здорово повезло. Что может сотворить с мирным населением французского населенного пункта тысяча викингов, цивилизованному человеку даже не представить.
Но Хрёрек поклялся не убивать, а наша армия спешила осадить монастырь, пока там ничего не пронюхали, и городок даже не грабили толком. Так, прошлись наскоро и собрались на перекус во дворе местного замка.
Шевалье угощал. Он уже оклемался и был рад-радешенек, что отделался «малой кровью».
Не дождавшись окончания обеда старина Стюрмир поволок меня и Медвежонка в местную церковку. Не из благочестия, разумеется. Надеялся поживиться. Ох сомнительно! Ехали мы мимо этого культового сооружения. Не впечатлило.
Хороший камень, крепкая дверь и престарелый священнослужитель у входа. Более никого. Священника Стюрмир обижать не стал. Взял за плечи, переставил в сторону и вошел. Мы с Медвежонком — следом.
Ну да. Как я и предполагал. Пусто и тихо. Запах сена и ладана.
Стюрмир был явно разочарован.
— Здесь нет того, что тебя интересует, дан.
Это сказал дедушка-священник. На датском.
— Знаешь наш язык? — заинтересовался Медвежонок.
— Я был среди тех, кто вместе с архиепископом Эбоном крестил данов.
— Ха! — воскликнул Стюрмир. — Чтоб даны крестились? Ты лжешь, жрец!
— Он говорит правду, — вмешался Свартхёвди. — Харальд Клак привел к нам жрецов Белого Христа.
— А, этот… Который удрал, — Стрюмир вспомнил. С историей у викингов всё хорошо. Минимум восемь поколений славных предков должен перечислить каждый уважающий себя норман. С учетом деяний и доблестей. Само собой, исторический контекст тоже имеет значение. А уж то, что имело место быть несколько десятилетий назад, знает каждый датский тинэйджер.
— Не станут даны кланяться этому! — раздосадованный Стюрмир вытянул меч и указал им на деревянную статую Иисуса в обрамлении соломенных «лучей». — Что ж твои соплеменники такие жадные? — проворчал он, вновь обращаясь к священнику. — Даже одежды приличной своему богу не подарили? На что он такой годен? Только на растопку…
…Я успел вовремя перехватить руку Стюрмира и не дал разрубить Распятие.
— Полегче, брат! Не следует оскорблять Бога в его доме! Убери меч.
Стюрмир так удивился моему вмешательству, что безропотно упрятал клинок в ножны.
— Ульф прав, — поддержал меня Медвежонок. — Пусть он и слабак, бог франков, но зачем гневить его попусту. Другое дело, если бы он был из золота, а это простое полено. Пошли отсюда.
И они ушли. А я задержался. Присел на скамью. Деревянный Иисус глядел на меня строго и печально. Священник устроился рядом.