Кровь предателя

Арнольд Майкл

Хирург даже не обернулся, когда распахнулась большая дверь. Не обернулся он и тогда, когда вошла пара коренастых пикинеров, пошатываясь под тяжестью человека, которого они тащили.

– Может, я и сторонник парламента по своим убеждениям, - произнес Бэнкс сквозь зубы, ковыряясь в голой груди человека щипцами, - но роялисты попросили меня присмотреть и за вами тоже, а я не из породы мелочных ублюдков, чтобы отказать человеку в медицинской помощи из-за политических взглядов. Кроме того, в случае отказа меня расстреляют.

Человек,

которому оказывал помощь Бэнкс, сидел в деревянном кресле с высокой спинкой и сжимал сиденье руками. Другой солдат стоически стоял рядом, крепко держа пациента за плечи, чтобы тот не дергался.

Пациент вскрикнул, когда Бэнкс, резко вывернул и дернул щипцы.

– Ну вот и всё, сынок.

В руке он держал окровавленные щипцы, в которых были зажата сплющенная пуля.

– Пулевое отверстие на рубашке чистое, капрал. Так что, хвала Господу, в ране нет клочков ткани, которые могут вызвать заражение крови.

Бэнкс повернулся к низенькому пареньку, его сегодняшнему ассистенту.

– Перебинтуй его, Билли. Смотри, не растревожь рану.

Хирург Бэнкс положил щипцы в таз с мутной красной водой и подошел к широкой полоске полотна, на которой были разложены его многочисленные инструменты.

– Кто следующий?
– спросил он. Когда Бэнкс заметил новоприбывших, он вытаращил глаза.

– Мы его на дороге нашли, сэр.
– произнес один из солдат.

Бэнкс взглянул на раненого, и его лицо исказил ужас.

– Он жив?

– Так точно.

Хирург махнул окровавленной рукой на пол.

– Кладите его, кладите, - он подошел, встав над неподвижным пациентом.
– Его лицо сильно разбито, но я сделаю всё возможное.

– От лица почти ничего не осталось, - произнес коренастый солдат.
– Бедняга едва не утонул.

Бэнкс опустился на колени, проведя пальцами по брови раненого. Когда он убрал пальцы, они оказались измазанными клейкой темной субстанцией. Он уставился на солдат.

– Похоже, что не в Темзе.

Солдат сурово покачал головой.

– Мы нашли его возле большой бочки с дёгтем.

***

Прежде чем соскочить с подстреленной лошади, Страйкер успел засунуть руку в седельную сумку и схватить небольшой металлический предмет. Им оказалось небольшое шильце, предназначенное для чистки запального отверстия, которое засорялось при стрельбе. Оно было острым и крепким, и Страйкер вонзил его Мекпису в ногу.

Рана была незначительной, но от внезапной боли Мейкпис отшатнулся и дал Страйкеру время подняться и обнажить клинок.

Ко тому времени, когда сражение на соседнем поле стихло, Страйкер с Мейкписом успели обменяться десятком ударов, произведенных со скоростью броска змеи. Оба тяжело дышали, выдохлись и жадно глотали воздух.

– Отдаю тебе должное, mon Capitaine, - выпрямившись, выдохнул Мейкпис.
– Решимости тебе

не занимать. Как у старого ирландского волкодава моего отца. Я-то надеялся, что Бейн прикончит тебя вместе с твоим выводком, пока ты томился в погребе Уинна. Вместо этого он, похоже, решил напиться до беспамятства.

– Он решил сдохнуть, - ответил Страйкер.

– Как глупо с его стороны, - огрызнулся Мейкпис.

Он сделал быстрый выпад и заставил противника отшатнуться. Страйкер парировал с полудюжины ударов. Усталость растревожила его едва залеченные раны, охватив всё тело паутиной боли. Пуля из мушкета Мейкписа слегка зацепила Страйкера, содрав кожу вдоль виска, но на его старой ране в живот дуэль сказывалась плохо. Из раны начала толчками выходить кровь, и карие глаза Мейкписа радостно остановились на алом круге, расплывавшемся на сорочке Страйкера.

– Ради чего ты здесь Страйкер?
– прохрипел перебежчик.
– Взгляни на себя. Ты истекаешь кровью, как обложенный кабан. Тебе ведь плевать на роялистов. Отступи и сможешь уйти с высоко поднятой головой. Повернись и уходи. Не надо заходить дальше. Хэмпден прекрасно справился со своей задачей. Он надолго задержал вашу армию, и ей придется переждать ночь. Куда, по-твоему, направились выжившие в Брентфорде?

Страйкер сохранял молчание, и Мейкпис злорадно рассмеялся.

– В Лондон? Как же! Они поспешили назад к Деверё и нашептали ему кое-что на ушко. Бьюсь о заклад, ты знаешь, что это значит.

Висок Страйкера глухо пульсировал, в нем отдавалась пронзительная боль. Капитан изо всех сил сопротивлялся желанию упасть на колени и закрыть глаза.

Мейкпис продолжил издевательства.

– К рассвету это местечко уже будет кишеть солдатами парламента. Вы проиграли, разве не видишь? Если королю и удастся вновь подобраться так близко к Лондону, сделает он это уже без своей головы.

Страйкер посмотрел ему в глаза и произнес как можно спокойней:

– У тебя Мокскрофт. Ты должен отдать его мне, - он бросил взгляд за спину Мейкпису, мельком увидев шпиона, который по-прежнему неподвижно лежал, распластавшись на спине лошади.
– Если нет, то мой долг - отобрать его у тебя.

– Ты и правда наивный простак, Страйкер. Скольких людей ты послал на смерть ради этого задания? Сколько еще крови должно пролиться за твою приверженность неправому делу?

Страйкер стиснул зубы. Он метнулся вперед, взмахнув палашом, так что Мейкпису пришлось проявить всю свою силу, чтобы отразить удар. Но тем не менее, он это сделал и через мгновение вильнул вбок, вынудив Страйкера столь же отчаянно отбить удар. Длинноволосому капитану пришлось отступить, чтобы его не одолели.

Мейкпис был быстр, быстрее чем когда-либо, и Страйкер был вынужден сосредоточиться и не терять концентрации, несмотря на боль, наполнившую тело, пот, жгущий глаз подобно кислоте, и горящие легкие.