Кровь Люцифера
Шрифт:
Рун заметил, что клыки у нее слегка удлинены, а сердце не бьется.
— Расскажи им, — попросил Гуго.
— Сначала мы учимся осознанию, — почтительно прошептала она. — Осознанию своей природы, того, кем мы являемся. Чтобы понять, что мы — тоже создания Господа.
София неодобрительно фыркнула:— Вы — хищники, пожирающие слабых.
Франческа грустно улыбнулась ей.
— Никто не судит льва, когда он убивает газель. Это в природе льва, и ему не нужно чувствовать ни вины, ни стыда.
Гуго подошел к стулу, стоящему поодаль, и сел. Трехногий серый лис подбежал и запрыгнул
— Но чем же вы питаетесь? — спросил Рун.
— Отчасти вином, — ответил Гуго. — Как и вы.
— Месье де Пейн, вы все еще можете освящать вино, даже после того, как отвратились от Церкви? — спросила Элизабет.
— Священник несет на своей душе неизгладимую отметину, — объяснил Рун, — и это значит, что он остается священником и может освящать вино даже после того, как оставит Церковь.
София выделила из объяснения отшельника скользкую подробность:
— Вы сказали, что отчасти питаетесь вином. Чем же еще?
— Кровью, конечно. — При этом признании Гуго не проявил ни малейших признаков стыда или вины. — Как сказала Франческа, мы все хищники и должны принять свою природу.
Рун ощутил тошноту, вспомнив, как последователи Распутина смешивали вино с человеческой кровью, чтобы поддерживать свою жизнь. Они оставались убийцами. Похоже, Гуго попался в ту же ловушку. Корца слишком хорошо помнил вкус проклятого кровавого вина распутинцев.
Де Пейн поднял руку.
— Поймите, мы берем лишь ту малость, что необходима нам для жизни, — но мы тоже имеем право жить. Как я упоминал, осознание — лишь одна половина целого. Внимательность важна не менее.
Франческа кивнула, соглашаясь с его словами, и пояснила:
— Когда мы осознаём и принимаем свою природу, мы должны сосредоточить внимание на том, чтобы сохранять власть над собою. Мы размышляем, медитируем, учимся отделять необходимость от желания, забирая только то, что необходимо и правильно.
— Как убийство может быть правильным? — спросил Рун.
Франческа сложила на груди тонкие руки.
— Мы берем только кровь тех, кто страдает, или тех, кто причиняет страдания другим.
— Наша цель — положить конец страданиям, — добавил Гуго. — Мы находим тех, кто мучается от страшной боли и желает умереть. Тех, кто поражен болезнями и никогда не выздоровеет. Мы прерываем их жизнь быстро, милосердно и на общее благо.
Руну, как священнику, нередко приходилось бодрствовать и читать молитвы у ложа умирающих. Хотя концепция убийства как акта милосердия была для него неприемлема, он знал, что человек создал немало технологий, позволяющих отсрочить смерть, но часто эти методы, похоже, лишь продлевали страдания, затягивая неизбежный финал на неестественно долгий срок.
Гуго вздохнул:
— А когда не можем найти таких, мы порой забираем жизнь у тех, кто причиняет страдания невинным. У насильников, у убийц... Но по правде сказать, нам редко приходится прибегать к подобным мерам. Как я сказал, мы употребляем настолько
Вмешался Джордан, напомнив им о том, что они пришли сюда не за этим:
— Все это мило и хорошо, но что насчет остальных двух камней?
— Я владею одним из этих двух камней, — признал Гуго. — Но его следует заслужить. Доказать, что вы достойны унести его отсюда.
— Каким образом заслужить? — спросил Джордан.
— Ваша Женщина Знания должна показать, что она достойна. — Взгляд Гуго обратился на Эрин. — Она должна доказать свою способность к осознанию, найдя место, где сокрыт камень, и проявить свою внимательность, чтобы понять, куда его следует отвезти.
17 часов 07 минут
«Круто, — сардонически подумала Эрин. — Прямо легче легкого».
Во время полета на вертолете она читала хроники, рассказывавшие о Гуго де Пейне и о том, как он основал Орден тамплиеров, но, вероятнее всего, не узнала и десятой части того, что требовалось для решения этой задачи.
Гуго поднялся со своего стула и отослал раненого лиса обратно в логово, укрытое где-то в тени.
— Итак, Женщина Знания, что ты можешь сказать мне об этом месте?
Она обвела взглядом боковые часовни, своды и стены, отметив, что собор имеет крестообразную форму, характерную для всех крупных храмов. Однако ее глаза задержались на самой необычной части церкви: на потолке.
— Средневековые церкви — не моя специальность, — признала Эрин. — Но часть отделки сходна с той, что можно увидеть в церкви Святого Христофора в Монсонесе. Это тоже во Франции. Та церковь построена тамплиерами, орденом, который вы основали.
— Я помню строительство церкви Святого Христофора.
Эрин восприняла это как положительный знак и более внимательно изучила роспись на потолке. Было ли это испытанием на осознание? Быть может, она должна была решить загадку, зашифрованную здесь?
Задрав голову, Грейнджер искала подсказки. Среди калейдоскопа красных звезд и синих колесиков на потолке были нарисованы и другие причудливые узоры: луны, солнца и различные геометрические фигуры. Она видела влияние как исламской, так и египетской культур. Вот то колесо со множеством спиц определенно выглядит буддийским. В глазах у Эрин плыло от огромной величины и дисгармоничности этого рисунка.
По-прежнему глядя вверх, она заподозрила, что это было сделано намеренно, чтобы заставить зрителя не увидеть за деревьями леса. Поистине, требовалось четкое осознание, чтобы игнорировать хаос и увидеть скрытую за ним истину.
Мысленно Грейнджер стала постепенно разбирать обширную фреску на элементы иконографии, взятые из разных культур, вращать рисунок так и этак, оценивая с разных точек зрения. Увы, но это упражнение не дало ей ничего важного. Эрин задумалась: были ли эти фигуры взяты из культур тех стран, которые Гуго посетил после того, как покинул Церковь? Кардинал Бернард сказал, что де Пейн немало поездил по миру, прежде чем осесть во Франции. «Но чем это мне поможет?» Женщина закрыла глаза. «Чего я не вижу?»