Кровь Люцифера
Шрифт:
Пока что дыра была слишком узкой для его мощного тела, но волк расширял ее, раскапывая по краям и явно намереваясь прийти на помощь своему хозяину. У дальней стены чердака Джордан продолжал бороться с их жутким противником.
Эрин отступала, пока не уперлась спиной в скользкую от грязи поверхность стеклянного колокола. Она зашарила руками по полу в поисках оружия, но нашла лишь металлическую шестерню, сброшенную ею с оси ранее. Ее пальцы сомкнулись на этой шестерне, пусть даже в нынешней ситуации она была совершенно бесполезна.
И все же...
Прижимаясь
Эрин схватила самый длинный и толстый из них.
С этим стеклянным копьем в руке она двинулась на волка. Зверь почти завершил свой труд. Реагируя на вызывающее движение Эрин, он просунул голову так далеко, как только мог, и щелкнул на нее зубами, из его оскаленной пасти текла слюна. Но широкие плечи все еще мешали ему протиснуться внутрь.
По крайней мере пока.
Намереваясь воспользоваться ситуацией в полной мере, Эрин отошла от колокола и направилась к месту схватки Джордана с монстром. Казалось, что Стоун борется с собственной тенью. Они катались по полу, обменивались ударами, двигаясь с такой быстротой, что Эрин не успевала следить за ними.
Женщина стиснула свое копье, страшась нанести удар, ведь она могла по ошибке поразить Джордана.
«С кем же он все-таки борется?»
Когда враг только спрыгнул в дыру, ей удалось взглянуть ему в лицо. Кожа у него была черная, чернее, чем уголь, и словно бы поглощала свет фонарика Эрин. Грейнджер вспомнила такую же темную фигуру на экране компьютера кардинала Бернарда — на видеозаписи того нападения на дискотеку в Риме, но изображение там было слишком размытым, чтобы точно передать детали.
Но не сейчас.
Теперь она узнала эти черты, залитые непривычной чернотой.
«Брат Леопольд».
Джордан уловил благоприятное мгновение и прижал таинственного противника к полу. Оказавшись сверху, он отпустил черное запястье Леопольда и схватил его за горло.
Эрин заметила, что освобожденное запястье стало бледным, под цвет ладони и пальцев Джордана, словно тьма бежала от прикосновения Стоуна. Но прямо у нее на глазах тьма вернулась снова, заливая светлое запястье, точно нефть.
Затем Эрин услышала, как Джордан ахнул, и это привлекло ее внимание к лицу Леопольда.
Когда Джордан схватил врага за шею, тьма словно бы разбежалась от руки, сжимающей черное горло. Чернота покинула подбородок Леопольда, его губы и нос, открывая бледное лицо монаха.
И это лицо было искажено болью, губы силились произнести что-то.
— Убей меня, — выдавил Леопольд.
Стоун оглянулся через плечо на Эрин, не зная, что делать, но не желая отпускать противника.
Женщина бросилась вперед, надеясь получить хоть какое-нибудь объяснение.
— Что с тобою случилось?
Отчаянный взгляд серо-голубых глаз устремился
— Легион... демон... убейте меня... не могу удержать...
Его голос смолк, когда дымная чернота начала заливать его глаза. Свободная рука вскинулась, схватила Джордана за горло — и с силой рванула.
В шее Стоуна хрустнули кости.
«Нет...»
За спиной Эрин раздался яростный вой. Оглянувшись, она увидела, что безжалостный волк уже протискивается в дыру, готовясь прикончить их.
19 часов 14 минут
Элизабет бежала по скользкой от дождя крыше следом за Руном. Хотя проклятая земля и придала ей сил, она не могла сейчас угнаться за ним. Он, словно черный ворон, летел впереди нее, и его подгоняло не проклятие, а страх и любовь.
Они вдвоем сумели проложить себе путь из горящего дома, прихватив по дороге жестоко израненного Христиана.
Оказавшись снаружи, они забаррикадировали дверь, заперев в ловушке столько стригоев, сколько смогли. Христиан остался на страже внизу, прикрывая их тыл.
Но когда Элизабет и Рун добрались до крыши — ориентируясь на звуки боя и биение сердец Эрин и Джордана, — они увидели безжалостного волка, раскапывающего черепицу и пытающегося пробраться на чердак.
Рун первым подбежал к волку и с силой врезался ему в бок, отбрасывая от дыры. Элизабет, не медля ни мгновения, прыгнула к ним, еще в прыжке взмахнув мечом. Ее удар отсек ухо зверю — тот как раз в этот миг дернул головой.
Графиня проехалась по мокрой черепице и развернулась лицом к безжалостному волку, завывавшему от ярости.Справа от нее Рун перекатом вскочил на ноги, обнажая свой серебряный карамбит. Как будто учуяв, кто из двоих сангвинистов слабее, зверь опустил голову и повернулся мордой к Корце.
Элизабет сделала шаг вперед, намереваясь не дать волку свершить задуманное, — но тут ее внимание привлекла тень, появившаяся слева. Из завесы дождя возникла темная фигура, словно бы тоже упавшая вниз из грозовых туч. Новоприбывшая была облачена в темное одеяние, такое же, как на Элизабет.
— София?.. — позвал Рун, но понял, что ошибся.
Сверкнула молния, и в ее мимолетном свете Эрин увидела мрачное морщинистое лицо под мокрой путаницей седых волос. В руке монахини блестел изогнутый ятаган.
— Эбигейл? — Элизабет не смогла сдержать изумления.
«Что здесь делает эта сварливая сангвинистка?»
Новая молния блеснула еще ярче, высветив нечто новое на лице старой монахини: черный отпечаток ладони, выжженный на мокрой от дождя щеке.
Эбигейл бросилась на Элизабет, двигаясь со сверхъестественной быстротой одержимой.
Графиня едва успела парировать клинком ее первый удар. Коренастая монахиня развернулась со скоростью и грацией, внушающими Элизабет уважение и страх разом. Эбигейл снова занесла клинок; глаза ее были мертвыми, словно у трупа.