Кровь и крест
Шрифт:
– А дальше – сверни и подбрось доминиканцам, – велела Ирма.
– Уж больно коротко. Ты считаешь, что этого достаточно? – усомнился Хаген.
– Вполне. Клевещи смело, всегда что-нибудь станется. Продолжение доминиканцы придумают сами, им только повод дай, а уж доказательства они выбьют пытками, не сомневайся.
Хаген поставил перо в серебряную чернильницу, ему стало не по себе.
Клаус прочистил ухо пальцем и вновь прильнул к замочной скважине. «Коварная, дьяволица, – подумал он про Ирму. – Пригрел
Вечером, после очередных допросов крестьян, повторного осмотра растерзанного тела клирика доминиканцы изволили отужинать, как им и положено – только постными блюдами. Хаген стоял под дверью трапезной, размышляя, как бы половчее подбросить письмо. Наконец монахи насытились, перекрестились, встав из-за стола, и направились к выходу. Хаген бросил письмо на видном месте и быстро скрылся.
Откуда ни возьмись, выскочил всклокоченный буффон и упал прямо под ноги монахам, подгребая письмо под себя, быстро засовывая его за широкий красный пояс, увешанный различными цветными бусинками.
Отец Конрад брезгливо взглянул на него:
– Послушай, буффон, всякой буффонаде есть предел!
– Простите меня великодушно, отец Конрад, у меня и в мыслях не было никаких буффонад, я просто очень торопился к своей подружке, споткнулся и упал. Простите меня, глупца.
– Ну что с него взять, слабоумного, – высказался Иоанн. – Вон с глаз!
Клаус вприпрыжку кинулся по коридору прочь.
Спустя несколько дней после прибытия инквизиторов в Брюгенвальд тюрьма в Башне допросов была переполнена обвиняемыми в пособничестве вервольфу и поклонении Дьяволу.
Последняя капля, а именно – допрос с пристрастием замковых слуг, учинённый инквизиторами, переполнила чашу терпения фрайграфа, и он окончательно решил исправить оплошность, которую некогда допустил. Инквизиторы должны умереть!
Но смерть доминиканцев должна выглядеть так, чтобы не вызвать подозрений Рима и не дать повода к дополнительным расследованиям.
…Наконец Курт прислал весточку, как и условились: пленённого «вервольфа» поместили в охотничий дом, где некогда жил егерь.
Фрайграф тут же незамедлительно сообщил отцу Конраду:
– Вервольф пойман, он помещён в охотничий дом, что рядом с селением Фирфайх. Какие будут распоряжения, святой отец?
– Господин фрайграф, мы тут же отправляемся в Фирфайх. Надеюсь, ваши люди его охраняют надёжно?
– Не сомневайтесь, чудовище охраняют мои лучшие слуги. Я дам вам ещё отряд из десяти человек.
– О, не стоит беспокоиться, господин фрайграф. Мы с братом Иоанном доберёмся сами. После этого мы вернёмся и закончим начатые дела в Брюгенвальде.
– Конечно, отец Конрад!
Фрайграф почтительно поклонился доминиканцам, при этом подумав: «Если вернётесь… Уж Курт знает, что делать…»
Около
Курт и стражники неусыпно охраняли «мюльхаузенского вервольфа». Неожиданно на поляне перед охотничьим домом появилась волчица, Курт на всякий случай взвёл арбалет. Волчица же не собиралась нападать на человека, она спокойно прошлась по поляне, осмотрелась и нырнула обратно в лес.
Спустя некоторое время с той же стороны, где скрылась волчица, появилась красивая, стройная девушка с корзиной. Она направилась прямо к охотничьему дому.
– Приветствую вас, славные храбрые стражники! Я – из Фирфайха. Староста прислал вам еды и отменного пива.
Девушка очаровательно улыбалась и подала полную корзину Курту. Он машинально протянул правую руку и принял угощение, невольно дотронувшись до молодой чаровницы. На безымянном пальце у Курта виднелось серебряное кольцо с изображением креста, освящённое в церкви самим настоятелем Рудольфом, охранявшее ото всех невзгод и напастей.
К своему вящему удивлению, Курт увидел вместо девушки серую волчицу, стоявшую на задних лапах и протягивавшую ему корзину со снедью. Не раздумывая, он взвёл арбалет и выстрелил в неё.
Девушка отпрянула и, издав протяжный волчий вой, упала на землю. Сподручные Курта перекрестились и с ужасом осмотрели на ведьму, истекавшую кровью. Она пыталась что-то сказать… Курт, недолго думая, выхватил кинжал и вонзил ей в горло.
– Господин майордом, как вы догадались? – удивились сподручные.
– Я дотронулся освящённым кольцом до руки ведьмы и увидел её истинное лицо. Может быть, это та самая ведьма Тина?
– Не знаем, господин майордом. Мы к ней не захаживали. Ведовство – бабье дело.
– Стало быть, нечистый действительно попутал егеря Дитриха, если о нём пекутся ведьмы. Надо развести костёр, сжечь тело и корзину, – Курт взглянул на серебряное кольцо, поцеловал его и перекрестился. – Благодарю тебя, Господи, что не оставил меня в трудную минуту, направил и поддержал!
Конрад и Иоанн верхом въехали в Фирфайх. Староста ждал доминиканцев.
– Я ожидал вас, – поклонился он. – Мне приказано проводить вас в охотничий дом.
Вскоре все трое достигли охотничьего дома. Он стоял в глуши; для несведущего человека, не знающего лесные тропинки, добраться сюда не представлялось возможным. Как только доминиканцы спешились, староста быстро повернул своего коня в обратный путь и исчез за деревьями.
Курт, завидев доминиканцев, поклонился, решив, что вежливость и почтение не помешают и усыпят бдительность инквизиторов.