Кровь героев
Шрифт:
Очень скоро гости кто, подперев голову, кто, напротив, стиснув кулаки до белых косточек, слушали певца. Такого они еще не слышали.
Певец пел о том, как Святогор бродил по Руси и наткнулся на сумочку переметную. Попытался поднять её - сил не хватило - жилы у богатыря полопались, чуть кровью не изошел...
Избор представил себя на его месте, почувствовал, как от нечеловеческого напряжения лопаются в руках жилы, кровавый пот выступает на лбу, заливает глаза...
Он цапнул Гаврилу за руку.
– Вот бы нам тут рубашечку.
–
– Гаврила вынырнул из повествования. Кулаки богатыря ветвились жилами, костяшки побелели от напряжения.
– Личико-то Святогор наверняка рукавом вытирал. Вот вам и кровь...
Гусляр умолк и с рокотом струн сгинуло наваждение, где каждый чуял себя стародавним богатырем, искоренял Зло и боролся с врагами. Вознаграждая себя за песню, гусляр ухватил кружку, поднес к губам...
– А что, добрый человек, это быль или сказка?
– спросил Гаврила, дождавшись, пока кружка опустится на стол. Пальцы его вздрагивали, словно нестерпимо хотелось выпустить когти и вонзить их в гусляра
Певец, не замечая этого, отхлебнул из новой кружки, не торопясь утерся.
– Так кто ж его знает? Это то, что народ помнит. А быль это или сказка только Алчедар знает.
Исин сглотнул, поставил кружку и, опережая всех, спросил:
– Кто такой этот Алчедар? Где прячется?
Гусляр ухмыльнулся.
– Да нигде он не прячется... Чего князьям-то прятаться? Начальник он тиверский. Князь или как они там своих высших называют, мне неведомо.
– А что знает?
Гусляр пожал плечами, примериваясь к куску птицы, но не решаясь взять. Уж больно вид у Гаврилы получился грозный.
– Слышал я, что это все в тех местах и случилось. Так что если узнать чего - тебе туда. Старики тамошние может и помнят.
Народ в зале загомонил, к певцу потянулись руки, потащили его к другим столам, а товарищи смотрели друг на друга, и каждый знал, что мысль у них сейчас одна на всех. И вовсе не о том, чтоб послушать еще что-нибудь из богатырской жизни.
– А что?
– просил наконец Избор.
– Какой-никакой, а след. Пока ничего другого нет - и этот сойдет.
– Точно! Придем к этому Алчедару и спросим!
– кулак Исина грохнул по столу.
– Пусть попробует отказать князю Киевскому!
– Князь Киевский нынче в большом отдалении пребывает. По другую сторону волшебства, - напомнил Избор и поежился, вспомнив лиловый кисель.
– Так что... Только на себя нам надеяться надо.
– Так в первый раз что ли? Добром не отдаст - силой возьмем.
Никто хазарину не возразил. Понятно, что все так и будет.
– Бывал я там, - задумчиво сказал Гаврила.
– Хорошее место. Для того кто внутри, конечно. А ежели кто воевать придет... Стены... Рвы... Да втроем... Может статься, что наших трех мечей для такого дела может и не хватить...
Киевлянин тряхнул головой, вовсе прощаясь с надеждой отвоевать замок.
– А как-то по-другому? Ну, выкупить, что ли...-
– По-другому это и называется - своровать, - объяснил Исин, - Деньги- то нам кто даст? Деньги тоже где-то красть придется, так уж проще сразу нужной вещью озаботиться.
Никто ему не возразил, и всем стало ясно, что другого пути нет - ищи не ищи...
– Ну, хорошо... В городище-то мы войдем. А вот в сам замок, к князю. Не думаю что любого туда пускают... До ворот-то дойдем. А вот дальше что? В сокровищницу нас добром никто не пустит... А там, поди стена...
Он замолчал, представив преграду.
– Тут через стену надо...
– донеслось из-под стола.
– Так ведь не на всякую и влезешь, - ответил Гаврила, не успев даже сообразить, кому отвечает.
– На твоем бы месте я сказал бы: не всякий забор лбом прошибешь.
Забытый под лавкой мужичок выполз из-под стола и принялся горящими глазами выглядывать кружку. На помятом лице читалась страдальческая похмельная мука. Не говоря ни слова, Гаврила протянул ему свою. Тот двумя руками потянул её к себе, расплескивая пену. Присосался, словно в кружке ему доброты налили и, вытерев около рта, вполне умиротворенно сказал:
– Дураки вы все... Дела не знаете.
Изборовы кулаки сами собой сжались, только куда бить похмельного-то?
– А ты знаешь...
Избор почему-то позавидовал его уверенности.
– Знаю... Скажи-ка ты, умный, да здоровый, любой забор на чем стоит?
– На земле.
– Значит, подкопать можно.
– А на скале если?
– Точно..- подоспел Гаврила.
– На скале и к тому же небывалой высоты стена...
– Ну, если забор вообще под небеса...
– задумчиво протянул Егоша.
– И скала...
Видно было, что хоть хмель его забрал всерьез, а дело свое он размел крепко.
– Для таких случаев другая уловка есть...
Он пошевелил бровями, но так вот попросту делиться тайной не стал. Грязноватый палец показал, куда и что надо наливать. В кружках булькнуло. Гаврила и своих не обделил.
Егоша икнул и поманил их пальцем к себе поближе. Головы вокруг него сомкнулись, отгородив тайну от мира.
– Для этого ученая птица нужна и заморский зверь облезьян о четырех руках! Я таких людей знаю... Учат доброму делу...
Язык у него уже заплетался.
– Дорого, конечно, но что поделаешь, если нужда...
Голова его упала на грудь, а потом все вместе - под стол.
Оттуда неразборчиво донеслось.
– Не живут они в нашей стуже... Я бы и сам... Надо очень... Только....
Несколько мгновений они слушали, не скажет ли еще чего-нибудь мудрого этот странный человек, но только всхрапнул и засопел в две дырки.
– Ну и ладно, - Гаврила положил ладонь на стол, ставя точку в рассуждениях.- Пойдем к этому Алчедару.