Крона огня
Шрифт:
– По которым мед-пиво текли, да в рот не попадали. Мне ж нужно будет что-то в Институте петь о твоих альковных похождениях. О том, как местные пчелы сбились с лапок, услаждая медовый месяц нурсийской красавицы.
– Да не собираюсь я замуж! – вспыхнула Евгения.
Гизелла сочла ее румянец хорошим признаком.
– Нет? Тогда крутись, шо тот ротор в статоре. Энергичней, подруга! Шоб нам не пришлось похищать тебя из-под венца.
– Но я ведь обручена, – потупя взор, пролепетала благородная дама
Но эта незамысловатая отговорка была загодя отвергнута будущей свекровью.
– Это ничего. У меня есть основания надеяться, что кардинал Бассотури убедит Его Святейшество расторгнуть вашу помолвку с сэром Жантом.
Да, кстати, от этого храбреца, насколько мне известно, по сей день нет вестей… Жив ли он… Одному богу ведомо… К тому же, – с ходу резко изменив тон, госпожа пристально уставилась на гостью, – я же вижу, ты не любишь его. Он найдет себе ту, которая души в нем не будет чаять…
– О, как приятно, черт возьми, чувствовать себя богом! – съязвил Лис. – Ау, садово-огородник, гвардеец-мичуринец, ты почему невесте не пишешь? Пока ты в гиперборейских предгорьях скороспелые сорта бамбуковых секвой разводишь, твою боевую подругу за местного короля сватают. Так сказать, идет на повышение.
– Ничего я не развожу! – обиделся Карел. – Завтра уже заканчиваются те самые руки дней. Жду, когда Фрейднур появится.
– Ну-ну, ждун. Устроил себе две недели отпуска, о семье забыл, работа побоку.
– Ниче не побоку, я тут местных абаров воспитываю. Они, как отошли от первоначальной ломки, пробовали на меня бросаться.
– Ну, тут ты им вторую ломку и устроил! Бескомпромиссную ломку конечностей.
– И ничего подобного. Они как узнали, что я прилетел на драконе, последний ум растеряли. Теперь, стоит мне появиться, сразу на колени валятся.
– О как?! Ну прямо отдых в солнечной Турции. Ты у них уточни на всякий случай, какой счет потом выпишут. А то подозрительный какой-то уровень сервиса…
– Да не, ничего подозрительного. Они мне тут фреску показали, ну, у них в этой пирамиде, где «электростанция». Там мужик стоит на драконах, а у драконьих ног хаммари раздают мечи. И потом люди мчатся на конях с этими мечами. Вот я, по их мнению, тоже на драконе стоял, – с заметным самодовольством сообщил Карел зе Страже.
– А, ну то есть ты у них герой местной стенгазеты, – хмыкнул Лис. – Звезда неолитической живописи. Идол четвертичного периода кайнозоя!
– Постойте, – вмешался в обмен любезностями Бастиан. – Ты видел там фреску?
– Да. Красивая.
– Но абары – кочевники, у них нет стационарных жилищ, кроме этой, с позволения сказать, «электростанции»!
– Подумаешь, эка невидаль, – отмахнулся Лис, –
– Да, вполне может быть, – согласился Валет. – Но кто-то этот план придумал, кто-то указал, что следует рисовать, и кто-то измыслил, как придавать воинам и оружию невиданную силу. Возможно, это и есть как раз человек, стоящий на драконах. Возможно, это он – настоящий создатель мечей!
– Не, Крис, не выходи из берегов! Драконы с хаммари в одной упряжке никогда не ходили. Ты же помнишь, наши военно-воздушные крокодилы созданы, чтобы защищать границу между этим миром и тем. Хаммари иногда удается раздобыть драконов-отступников, но те – совершенно безмозглые отморозки и, я так понимаю, к размножению не способны. Скорее всего, это обычная пропаганда.
– Возможно, это и пропаганда, но вопрос, кто отдал приказ рисовать именно такие фрески и кто дал силу мечам, так и остается без ответа.
– Погодите с фресками! – обиженная невниманием к собственной персоне, оборвала их Женечка. – Мне-то что делать?
– Странно, что мне приходится давать вам, сударыня, дипломированному психологу, столь банальные советы. Во всякой непонятной ситуации – рыдай!
Глава 2
Не стоит искать черную пантеру в темных джунглях. Тем более, если она там есть и хочет есть.
Слуги низко склонились перед хозяйкой дома, открывая перед ней двери. Она шла, будто никого вокруг не замечая. Да и к чему высокородной даме обращать внимание на каких-то сервов?
Улица встретила ее повседневной суетой, но и здесь горожане спешили поклониться и освободить путь. Попробуй, замешкайся: трое громил, личных стражников казначея Элигия, вмиг напомнят, кто на дороге главный. Брунгильда шла, высоко подняв голову, не замечая или делая вид, что не замечает окружающего. Ей, дочери и сестре майордомов, супруге хранителя и распорядителя франкской казны, приличествовало нести себя, подобно драгоценному сосуду… Множество завистливых, а порой и недобрых взглядов провожали ее статную фигуру.
Остряки за спиной зубоскалили, что она залежалый товар, намекая на долгие годы, проведенные ею в склепе, и гарпию-подменыша, до недавних дней скрывавшуюся под личиной высокородной сестры Пипина Геристальского. Иные шушукались о какой-то любовной истории, имевшей место быть между ней и сэром Жантом, принцем Нурсии. Так на то они и злые языки, чтобы напраслину возводить и зубоскалить над теми, кого хочется куснуть, да зуб неймет.
Конечно, внезапное исчезновение могущественного Пипина Геристальского и скоропостижное замужество его сестры дали повод к новым пересудам в Париже. Но, и то сказать, в этом городе всегда найдется, о чем посудачить. Вчерашняя новость сегодня уже не новость, сменится день – найдется повод для новых толков.