Кромешник. Книга 2
Шрифт:
– А-а, Дэниел Доффер, вольно. Проходи поближе, к столу. – Леон Кутон, отныне Господин Президент, сдвинул очки на лоб и постарался сделать улыбку максимально добродушной.
– Знавал я твоего батю, не близко правда, но в деле видел не раз. Даже под его началом довелось побывать, на маневрах "вода-воздух", где он всеми нами командовал. Вот кому бы Президентом быть, не мне – рожден был править твердой рукой. Что у тебя?
– Прибыл согласно вашему приказанию к четырнадцати ноль-ноль, Господин Президент! – не моргнув глазом, отчеканил Дэнни. Клевать на фамильярное ностальгирование по покойному батюшке
– Прибыл без опозданий, что, впрочем, естественно. Но – к делу. Видит бог, не искал я себе этот хомут на шею – да так уж сложилось. Коли надо Отечеству послужить – служи и не ной. Правильно я говорю, Дэниел?
– Так точно. (Раз Кутон перешел на "Дэниел", то и отвечать следует также на флотский манер – четко, но без титулов.)
– Каков там глас народа – ты бы должен знать по службе?
– Народ многолик, и мнений много. Есть те, кто о старом скорбят. Но в большинстве, в основе своей – воспрянули после решения Госсовета. Господин Президент, я не подхалим и не специалист… льстить, – Дэнни споткнулся на липком звукосочетании, – но ничего иного доложить не сумею. Да, спектр мнений широк, но процентов восемьдесят – безоговорочно за вас!
– Ну уж, восемьдесят! Врешь, поди?
– Никак нет – статистика, на компьютере обработано, машина врать не умеет.
– Зато люди – ох как умеют! Беседовал я тут – с наследием, так сказать… Не можешь ничего делать, обленился, зажрался, обабился, ну так и доложи, сукин ты сын! Но не ври, не втирай очки! Простить – не прощу, но и под трибунал не отдам, за честность хотя бы. Так нет – изолгался, проворовался – и дальше, понимаешь, норовит: "под вашим мудрым руководством, я, мы…" А у самого в Штатах миллионные счета в банке на сына-дипломата. Расстреляю, без разговоров.
Кутон легко встал с кресла и пошел по кабинету, растирая поясницу.– Принимай Департамент под свою руку. Команда мне нужна – страну поднимать, авгиевы конюшни чистить. Одному – не потянуть, хоть тридцать часов в сутки работай. А я от дела да от службы бегать не приучен. И нужны не старые пни, а упорные молодые парни! Тебе небось лет тридцать пять?
"Да, где-то так", – самым краешком сознания усмехнулся про себя Дэнни, преданно глядя в глаза Господину Президенту.– Самый тебе возраст для больших дел. Но спать на рабочем месте нам не придется, обещаю. Не раздумал еще?
– Кто, если не я? Так у нас в десантуре учили, Господин Президент!
– Лихо учили. И на флоте так. Что о Фолклендах можешь сказать? Без подготовки, в двух словах.
– Гм, гм. – Дэнни откашлялся. – Острова, почти безлюдные, несколько тысяч населения. Так называемые спорные территории. Но никакие они не спорные, а исконно бабилонские, оккупированные Британией. Стратегически важны для нашей безопасности. Аргентина также претендует на Фолклендские, для
– Кроме географического расположения – еще какие плюсы? Ископаемые, плодородие, рыбные ресурсы?
– Это прерогатива внешней… контрразведки, с кондачка, без подготовки, боюсь соврать…
– Ну и разведку бери себе, незачем службы дробить да крыс кабинетных плодить. Справишься?
– Так точно. Единый организм и должен быть единым. Разрешите обратиться, Господин Президент?
– Обращайтесь. – Кутон, весьма чуткий на нюансы, тотчас среагировал на официальные нотки в словах своего собеседника и перешел на официальное "вы".
Дэнни оценил свой промах и мгновенно перестроился на просчитанное легкое нарушение субординации по типу отец – сын:– Господин Президент, разрешите мне еще два месяца с неделей в заместителях походить? Я потом – ночей спать не буду – наверстаю!
– А-а, это ты об Игнацио заботишься? Да я, признаться, хотел его на пенсию, но с полной выкладкой отправить, с орденами, с выслугой, со всем почетом. Что эти два месяца решат? Ладно, будь по-твоему. Вступился, значит, за шефа, вместо того чтобы в спину плюнуть… Это редкость в наше время… Ну, есть еще ко мне вопросы?
– Никак нет. Разрешите идти?
– Иди. Да, Дэниел, впредь постарайся не обращаться ко мне с просьбами, по которым решение уже принято. Понял?
– Так точно.
– Ступай. – Кутон с интересом наблюдал, как Дэн Доффер делает четкий поворот через левое плечо: печатать шаг в штатском костюме нелепо, а тон армейский уже взят – что он будет дальше делать?
Но Дэнни не сплоховал: безупречно развернувшись на сто восемьдесят градусов, он пошел к двери уверенно и мягко, почти не размахивая руками. Уже у выхода он четко повернулся, склонил голову, выпрямил, прищелкнув каблуками модных кожаных штиблет, и вышел в распахнутую вездесущим адъютантом дверь… Целую неделю Гек ошивался по публичным домам Бабилона, выбирая те, что поспокойнее и классом выше среднего. Впрочем, из-за объявленного траура три дня всюду соблюдалось спокойствие: отменены все шоу, премьеры, концерты и спортивные матчи. Гек за неделю так и не ночевал дома ни разу, некогда было. Девок он выбирал длинноногих и грудастых, без выкрутасов в поведении, а блондинки они были, брюнетки – он и не вспомнил бы на следующий день. Поначалу все шло распрекрасно, и все же к концу недели Гек нет-нет да и вспоминал американочку Тину, которая хоть и не умела почти ничего, но была с Геком от души, без шкурного интереса, и о презервативах с ней можно было не думать. Эти же – хорошие в основном бабы, но глупые и жадноватые. И какого черта все они, как одна, норовят в чулки с пажиками нарядиться – думают, что красивее становятся, что ли? И Рита была такая же… В детстве Гек думал, что чулки с поясом – это отличительный знак заведения Мамочки Марго, но и в Европе шлюхи так же одевались… В Дом к Мамочке Гек идти убоялся: мало ли – опознают татуировки. Рита их часто видела… Вообще говоря, если по уму, то ее при случае убить бы надо…