Кролик разбогател
Шрифт:
На серванте покойный Фред Спрингер слушает шум дождя и глядит затуманенным взором.
— Солидное место — нет, — говорит Гарри. — Во всяком случае, для человека, который бросает колледж, не дослушав нескольких ерундовых курсов, — никогда!
— Ну, Гарри, — говорит мамаша Спрингер, такая спокойная и размягченная, точно она не телевизор смотрела, а выкурила трубку гашиша, — некоторые люди сказали бы, что не таким уж ты был многообещающим, когда Фред взял тебя. Многие его отговаривали.
А там, в деревне, под землей фермер Байер оплакивает свой
— Мне тогда было сорок лет, и я остался без работы не по своей вине. Я же был линотипистом и сидел за линотипом, пока он существовал.
— Ты занимался тем же, чем занимался твой отец, — говорит ему Дженис, — а именно этого хочет и Нельсон.
— Конечно, конечно, — кричит Гарри, — когда он окончит колледж — пожалуйста! Хотя, по правде говоря, я-то надеялся, что он захочет большего. Но почему такая спешка? И вообще, зачем он вернулся домой? Если бы мне в его возрасте повезло попасть в такой штат, как Колорадо, уж по крайней мере лето я бы там провел.
Дженис, даже не подозревая, как эротично она выглядит, затягивается сигаретой.
— Почему ты не хочешь, чтобы твой собственный сын жил дома?
— Да слишком он взрослый, чтоб жить дома! От чего он бежит?
Судя по их лицам, он, видимо, напал на след, а на какой — не знает. Да и не уверен, что хочет знать. Ответом ему тишина, и в ней снова слышен шум дождя за стенами их освещенного владения — тихий, упорный, неустанный, миллионами крошечных ракет он поражает цель и сбегает ручейками с поверхностей. Где-то там лежат Ушлый, Джилл, от которых остались уже одни кости.
— Забудем об этом, — говорит Нельсон, вставая. — Не хочу я никакой работы у этого омерзительного типа.
— Что это он так обозлился? — обращается к женщинам Гарри. — Я ведь только и сказал, что не понимаю, почему мы должны выгонять Чарли ради того, чтобы малый мог торговать спортивными машинами. Со временем — безусловно. Даже, может, еще в восьмидесятом году. Бери бразды в свои руки, молодая Америка. Заглатывай меня. Но всему свой срок, Бог ты мой. У нас еще куча времени.
— В самом деле? — как-то странно спрашивает Дженис. Она определенно что-то знает. Все сучки все знают.
Он поворачивается к ней:
— И ты туда же! Мне казалось, что уж ты-тодолжна бы относиться лояльнее к Чарли.
— Лояльнее, чем к собственному сыну?
— Вот что я тебе скажу. Вот что я вам скажу. Если уйдет Чарли, я тоже уйду. — Он пытается встать, но глубокое кресло не сразу выпускает его.
— Гип-гип ура! — произносит Нельсон, сдергивает свою джинсовую куртку с вешалки, стоящей у входной двери, и натягивает ее. Он выглядит сгорбившимся и жалким, точно крыса, которую вот-вот утопят.
— Теперь он покалечит «мустанг». — Гарри наконец вылезает из кресла и встает во весь рост, возвышаясь над ними.
Мамаша Спрингер хлопает себя по коленям, растопырив пальцы:
— Ну, это препирательство
Дженис говорит:
— Гарри, попрощайся с Нельсоном по-человечески.
Он возражает:
— Он же не попрощался со мной по-человечески. Я пытался говорить с ним по-человечески о колледже, а впечатление такое, точно я рвал ему зубы. Вечно вы устраиваете из всего секреты! Я теперь даже не знаю, чему он учится. Сначала он готовился стать врачом, но ему, видите ли, оказалась не по зубам химия, потом это была антропология, но там, видите ли, слишком много надо было запоминать; последнее, что я слышал, — он перекинулся на общественные науки, но это оказалось слишком большим дерьмом.
— Я учусь на географа, — заявил Нельсон, топчась у двери: уж очень ему охота удрать.
— На географа! Географию ведь преподают в третьем классе! В жизни не слыхал, чтобы взрослый человек изучал географию.
— А это, судя по всему, считается там серьезной специальностью, — говорит Дженис.
— Что же они целый год делают — раскрашивают карты?
— Мам, мне пора бежать. Где у тебя ключи от машины?
— Посмотри в кармане моего плаща.
А Гарри не может отвязаться от сына.
— Запомни, что дороги у нас здесь скользкие, когда мокро, — говорит он. — И если потеряешься, звони своему профессору географии.
— То, что Чарли пригласил Мелани, тебя уязвляет, верно? — говорит ему Нельсон.
— Нисколько. Меня уязвляет то, что это не уязвляет тебя.
— А я выродок, — сообщает отцу Нельсон.
— Дженис, ну что я сделал парню, чтоб заслужить такое?
Она вздыхает:
— О, я полагаю, ты знаешь.
Надоели ему эти намеки на его небезупречное прошлое.
— Я же заботился о нем, верно? Пока ты где-то болталась, кто ставил ему на стол кашу и отправлял в школу?
— Папочка, — с наигранной горечью произносит Нельсон.
Тут вмешивается Дженис:
— Нелли, ну почему ты не уходишь, раз собрался уходить? Ты нашел ключи?
Парень позвякивает ими.
— Ты обрекаешь свой автомобиль на самоубийство, — говорит ей Гарри. — Этот парень — убийца машин.
— Это же была всего лишь паршивая царапина, — кричит Нельсон, обращаясь к потолку, — а он, видно, никогда не перестанет меня мучить! — Дверь хлопает, успев впустить резкий ток воздуха, пахнущего дождем.
— Кто еще хочет чаю? — кричит из кухни мамаша Спрингер.
Они идут к ней. После забитой мебелью душной гостиной в кухне с ее сверкающими эмалированными поверхностями мир кажется менее мрачным.
— Гарри, не надо так наседать на мальчика, — советует ему теща. — У него столько забот.
— Каких, например? — резко спрашивает он.
— Ну-у, — произносит мамаша все так же мягко, ставя тарелки под чашки с блюдцами, как принято у Уолтонов. — Мало ли что у молодых людей бывает.