Крокодиловы слезы

Яковлева Елена Викторовна

— Это… — та не успела меня представить, потому что я ринулась на эту девицу, как кавалерист с шашкой наголо.

— Где он? — рявкнула я, оттолкнула ее и заглянула в ванную, черт его знает зачем. Неужто рассчитывала увидеть там Тимура?

— Откуда взялась эта идиотка? — осведомилась девица в пижаме и набросилась на секретаршу:

— Зачем ты ее впустила?

В ответ та произнесла чуть ли не по слогам:

— Ты что, не поняла, это же оно!

— Я вижу, что это она, а не он! — огрызнулась девица в пижаме

и в сердцах хлопнула себя ладонью по ляжке.

Секретарша сделала круглые глаза и снова повторила свое заклинание, на этот раз с раздраженными нотками в голосе:

— Это же она, Каринка, ты что, не врубаешься? Она!

Я уставилась на девицу в пижаме, а она на меня. Что было на уме у нее, мне неведомо, я же переваривала то, что сказала секретарша Тимура. Значит, эта задрыга в пижаме и есть та самая Карина, одна из многочисленных его одалисок? Гм, я бы сказала, ничего особенного, на фотографии она даже лучше, а сейчас, после ванны, с мокрыми волосами и распаренным лицом, она вызывала только сочувствие. И все же, если кто и знает, где скрывается Тимур, то только она, как это ни прискорбно лично для меня.

Поэтому-то я сразу на нее набросилась с главным вопросом:

— Где вы его прячете?

— Кого мы прячем? — Она утерла влажное лицо рукавом пижамы.

Я обернулась к секретарше в поисках поддержки, но на лице у той было неожиданно непроницаемое выражение, как будто не она несколько минут назад, открывая мне дверь квартиры, явственно дала понять, что местонахождение Тимура ей известно.

— Вашего любовника, — процедила я сквозь зубы.

Глава 24.

ОХОТНИЦЫ ЗА ЖЕЛТЫМ КОНВЕРТОМ

Они что, издеваются надо мной, эти крашеные мочалки? Ну нет, я с них, с живых, не слезу! На этот раз я разберусь, я пойду до конца, но Тимура добуду хоть из-под земли. Ой, типун мне на язык!

— Ну хватит, — решительно отрезала я, — у меня слишком мало времени, чтобы тратить его на пустые разговоры. Я знаю, что Тимур жив, и вы тоже это знаете, а потому не стоит юлить, давайте начистоту.

Похоже, Карина начистоту не хотела, потому что вместо того, чтобы без долгих разговоров отвести меня к любимому, она продолжала препираться с секретаршей.

— Ты что-нибудь понимаешь? Та пожала плечами:

— Столько же, сколько и ты.

Тогда Карина подошла ко мне поближе, практически вплотную, и стала как-то странно приглядываться, будто пытаясь рассмотреть на мне нечто написанное невидимыми шпионскими чернилами.

— Слушай, может, у нее с головой что-нибудь? — поделилась она своими сомнениями с секретаршей. И ласково так спросила уже у меня:

— В детстве с кровати не падала случайно? Или в детском саду горшком по башке стукнули?

Можете себе представить, как я разозлилась.

— Это тебя по башке горшком

приложили, если ты в стриптизерки подалась, а со мной все в порядке. И не делайте из меня дурочку, вам это не удастся. Мне все известно, я знаю, кто покушался на Тимура. И еще мне известно, что этого человека нет в живых.

Мне показалось, что Карина побледнела. Нет, не показалось, так оно и было. Ее розовая после горячей ванны физиономия стала белой, как молоко. Она тяжело дышала и беззвучно шевелила губами.

— Ну, что я тебе говорила! — заорала за моей спиной секретарша. — Убедилась, что она все знает, убедилась теперь?!

— Заткнись! — зло оборвала ее стриптизерша. — Дай подумать!

— Вот подумай, подумай, — мстительно посоветовала ей секретарша, — ведь это твоя идея была.

— Заткнись! — снова прикрикнула на нее Карина. — Я сказала, дай подумать. — И забормотала озабоченно:

— Она знает про Корявого, но от кого?

После этих слов пришла моя очередь призадуматься. Как-никак прозвучало прозвище Корявый, а оно не могло оставить меня равнодушной. И козе понятно, что он в самом центре этой запутанной истории и все ниточки ведут к нему.

Я приготовилась услышать еще что-нибудь об Урфине Джюсе — Корявом, однако стриптизерша Карина не спешила приподнять завесу с этой тайны, более того, она, похоже, серьезно вознамерилась сначала вытрясти из меня все, что возможно. Включая пломбы из зубов. Такое ощущение возникло у меня, когда она схватила меня за **» плечи и принялась немилосердно тормошить, приговаривая:

— Ну что ты еще знаешь, колись!

— Руки! — воскликнула я. — Пока не уберешь руки, ни слова не скажу.

Карина скрипнула зубами, но плечи мои оставила в покое.

— Другое дело, — буркнула я, проверяя, не оторвала ли она рукава от моего выходного бирюзового платья. Ох, и досталось ему сегодня — сначала полоумная Вероника его трепала, а теперь эта труженица эротического фронта. Ей-то что, она и голышом неплохо себя чувствует, а я к таким штучкам не привыкла. Убедившись, что рукава остались на месте, я отступила на два шага и примирительно сказала:

— Договоримся так: я рассказываю все, что знаю, а потом вы рассказываете, что знаете, идет?

Но по рукам мы не ударили, потому что стриптизерка набросилась на секретаршу:

— Это все твоя работа! Вы с Корявым засветились, когда шарили у нее в квартире!

Я обернулась и недоуменно посмотрела на секретаршу, а стриптизерка разъярилась еще сильнее, прямо как цепная собака:

— Вы с Корявым, придурки, прокололись! Вас засекли!

— Ничего подобного, мы были осторожны! Я все время по сторонам смотрела! — взвизгнула секретарша.

Я переводила взгляд с одной женщины на другую и все никак не могла взять в толк, что происходит.

— Значит, глаза у тебя косые! — клокотала стриптизерша.