Крокодиловы слезы
Шрифт:
Она меня слушает, а я не успела заготовить заранее вступительное слово — вот к чему приводят экспромты. Фактор внезапности вещь хорошая, но обоюдоострая. Ладно, сейчас я ей что-нибудь скажу, раз она просит, ей мало не покажется.
Но черная вдова меня опередила.
— А ведь я вас уже видела, — вдруг прозрела она. Я внутренне напряглась, а она добавила беззаботно:
— Вчера на кладбище, ведь так?
Ну вот, сбила с мысли!
А коварная Альбина, окончательно перехватившая инициативу, одарила меня насмешливой
— Только не отпирайтесь, у меня профессиональная память на лица.
И пояснила, с чем связан ее хваленый профессионализм, хотя я об этом не просила:
— Когда-то, очень давно, я мечтала стать художницей и даже подавала большие надежды, но художницы из меня не вышло, а вот кое-какие навыки остались. Сама себе удивляюсь, не глаз, а фотокамера.
— Да? — уточнила я совершенно идиотским образом. Похоже, я окончательно лишилась основного козыря в этой игре — фактора внезапности.
Альбина же огорошила меня свежей порцией проницательности:
— И вообще я, можно сказать, все про вас знаю, кроме имени разве что. Но это не так уж важно, если на то пошло…
Почва медленно, но верно уходила из-под моих ног, Альбина откровенно наслаждалась моим замешательством.
— Хотите, угадаю, кто вы? — предложила она.
На самом деле мне хотелось сунуть ей в рот кляп, чтобы получить наконец возможность спокойно и Обстоятельно пригвоздить ее к позорному столбу, предварительно смазанному какой-нибудь дрянью вроде собачьего дерьма.
— Вы, — Альбина сделала эффектную паузу, — одна из подружек моего покойного мужа, которых у него было великое множество. Просто легион.
Я открыла рот, чтобы положить конец этим неорганизованным выступлениям, загубившим мой сценарий, но Альбина снова меня опередила:
— Да не переживайте вы так, не стоит. Я не собираюсь выцарапывать вам глаза. За живого бы не стала, а за мертвого тем паче… Единственное… Должна сказать, что под конец жизни его вкусы существенно переменились, а ведь я была уверена, что знаю его как свои пять пальцев.
Ну, в этом смысле они с Тимуром — два сапога пара. Тот тоже уверял меня, что читает свою женушку, как букварь, теперь вы в курсе, каким он был самоуверенным болваном.
— Ой, да вы, я вижу, совсем не в курсе! — Альбина всплеснула ухоженными руками. — Впрочем, к чему лишние слова? — Она красиво и грациозно развернулась, в мгновение ока оказавшись у комода темного дерева, то ли старинного, то ли искусно стилизованного под старину, выдвинула один из ящиков… Я запоздало вздрогнула, вспомнив о пистолете, однако она извлекла на свет божий всего лишь конверт, большой и желтый, который выглядел как родной брат того, что еще сегодня утром лежал на лоджии в валенке. — Вот, полюбуйтесь. Берите, не бойтесь, это не взрывчатка.
Я послушно приняла конверт и тупо на него уставилась.
— Да вы посмотрите, что внутри, — посоветовала черная вдова.
Я
Та чиркнула зажигалкой у кончика зажатой во рту сигареты, выпустила колечко приятного терпкого дыма и спросила:
— Что, впечатляет? Но это цветочки, там еще и поинтереснее есть, вы посмотрите, посмотрите…
Проклятые фотографии жгли мне руки. Мне бы зашвырнуть их подальше, а я не могла отвести взгляда от верхней, ну той, на которой Тимур был вместе с рыжей девицей.
— А хотите? — Альбина озорно блеснула глазами. — Возьмите их себе на память, потом рассмотрите на досуге. — Она наклонилась, чтобы помочь мне собрать снимки.
Эту операцию она проделывала неторопливо, с чувством, и сопровождала язвительными комментариями:
— Ой-ой-ой, какой страстный поцелуй, трогательно до слез, а вот здесь — здесь вообще сцена из мексиканского сериала: он весь в черном, она — в алом, прямо открытка пятидесятых годов. Были такие с забавными подписями. К этой бы подошло м-м-м… — она задумалась, — а, вот, «Любящие сердца не разлучить».
Последнюю из поднятых с пола фотографий Альбина держала в руках дольше прочих, потом продемонстрировала мне.
— Самая цепкая из его пассий. В какой-то момент мне даже показалось, что он уйдет к ней. Тогда я еще что-то к нему испытывала, страдала… А эта… эксцентричная дрянь… названивала ему прямо ею, да по несколько раз на день, а когда трубку брала я, говорила гадости. Слава богу, теперь это позади. — Она сунула фотографию в желтый конверт и вручила его мне, но прежде я успела рассмотреть лицо той, которую жена-вдова назвала «эксцентричной дрянью», красивой брюнетки с миндалевидными глазами под высокими дугами черных бровей.
Я машинально приняла желтый конверт, не зная, что и сказать.
Зато Альбина недостатка в словах явно не испытывала:
— Вы в недоумении, я вижу. Думаете, откуда у меня все это? Объясняю: пару лет назад, когда мне еще было не все равно, я наняла частного детектива, и он обеспечил меня этой гадостью. Кстати, на обратной стороне каждого снимка имеется имя и фамилия запечатленной на ней куколки, а также адрес… И вот когда я все это увидела, так сразу к нему и остыла. Он перестал для меня существовать, так, ходит рядом какое-то двуногое в модных штанах. Если на то пошло, то я его совершенно не держала, он сам не хотел уходить. А что он плел этим идиоткам! Мол, не могу бросить жену, как я ее оставлю, когда у нее куча хронических болезней…