Крокодильчик в перьях

Carbon

Раз никто не хочет предоставлять мне информацию, только и остается, что собрать ее самому. И лучше использовать стандартные методы добычи, потому что все эти уловки из выданного мне тома «Соблазнение и приручение юных особ» на курице не работают. Наверное, эффективнее было бы прочитать какое-нибудь «Руководство по воспитанию несовершеннолетних».

А еще я немного поколдовал над обычным браслетом первокурсника, который надел на девчонку, как только она закончила писать. Тоже ничего особенного и запретного. Всего лишь маячок. Я всегда буду

точно знать, где находится этот цыпленок. Даже если мою магию обнаружат — ну и ничего страшного, просто решил приглядеть за самой беззащитной подопечной. Ее же могут зашибить просто по инерции, нечаянно. А даже если не поверят, то можно упомянуть мое позорное выступление о наличии у нее ментальной магии. Мол, я параноик, который бдит.

А потом я хотел с чистой совестью выдать курице направляющего мысленного пинка в сторону женского общежития и пойти спать. Устал за сегодняшний день. Я василиск, а не филин, мне по ночам летать не положено.

Но увы, планы пришлось менять как раз таки на лету. Я уже проводил курицу до входа в женский корпус и завернул в коридор, ведущий к нашей с Тайгри комнате, когда краем глаза увидел метнувшуюся вдоль стеночки тень. Это что еще? Пришибу, если просто нарушитель комендантского часа!

Шустрый, зараза, нарушитель. А когда я его догнал, оказалось, что еще и невероятно наглый. Он охотился на мою добычу!

Тин Дон Зульбефар. Лупоглазая ящерица с некрепким хвостом, который ему еще не оторвали только по большому недоразумению.

Он догнал мою курицу, остановил в дверях комнаты и теперь наворачивал круги вокруг нее, а эта глупая цыпа не возражала. Даже протянула руку и погладила геккона по взъерошенным волосам. И улыбнулась. Мило.

С чего я так взбесился, спрашивается? Приревновал? Да вот ни разу. Пушистое недоразумение по-прежнему не вызывало во мне ни капли романтических чувств. Так откуда эта злость?

– Вас на минуту оставить нельзя, студентка Адэрин!
– гаркнул я, едва выйдя из-за угла.
– Я кому сказал — марш в комнату! Или вы хотите, чтобы вас как неразумную за руку до двери довели? А вы, студент Тин, сейчас пойдете со мной в дежурную. Будем выписывать замечание о нарушении комендантского часа.

– Боюсь, не могу удовлетворить вашу просьбу.
– Холодный уверенный тон от мелкого лупоглазого лягушонка слышать было настолько неожиданно, что я даже не сразу осознал, что мне открыто хамят.
– Дело в том, что я имею особое разрешение от ректора и от глав наших родов, чтобы посещать свою невесту в любое время суток.

– В условиях повышенной опасности, которые введены сегодня, оно аннулируется, - уверенно отрезал я, хотя понятия не имел, что это за разрешение и как его отменить.
– Так и быть, раз это первый раз и произошел он от незнания новых правил, ваш клан и преподавателей я уведомлять не буду. Но в будущем ответите по всей строгости. Следуйте за мной. Адэрин, в комнату! Хватит уши греть.

И развернулся, даже не сомневаясь в том, что меня послушаются.

Пусть только попробуют не послушаться!

И действительно. Курица даже не кудахтнула, нырнув в дверь, а ее «женишок» пошел за мной молча, я просто слышал его легкие шаги за спиной. Но когда мы выбрались из женской части общежитий и перешли в нашу, мужскую, геккон ускорил шаг и пошел рядом со мной. Он едва доставал мне до плеча макушкой, но выглядел при этом так, словно мы как минимум одного роста. Ни капли неуверенности.

И слова, которые он произнес, когда я отконвоировал его на этаж перваков, свидетельствовали о том, что почтительности эту ящерицу еще учить и учить:

– Она моя.

Я не стал показывать хоть какие-либо эмоции и лишь посмотрел на него сверху вниз. Прямо. Глаза в глаза. Внутри зрачков вспыхнула родовая сила и замерла на самом краю восприятия.

Геккон сначала было стойко воспринял эту маленькую дуэль, но с каждой секундой ему становилось все сложнее и сложнее. Василискам не смотрят в глаза. Если ты встретился с ними взглядом — твоя жизнь уже в их руках.

Он моргнул. И неожиданно этим сбил мою концентрацию. Золотые звездочки на черном бархатном фоне погасли. И моя сила хищно рванулась вперед, силясь раздавить соперника. Но как раз этого было делать ни в коем случае нельзя!

С огромным трудом удержав магию в узде, я зло прошипел:

– Ты решил покончить жизнь самоубийством?

– Нет, - коротко мотнул головой геккон. Он выглядел слегка потрепанным, но не настолько, насколько должно бы.
– Она. Моя. Тебе ничего не светит, василиск.

– Посмотрим, ящерка. Посмотрим.
– Мне почему-то резко стало весело.

Это как посмотреть на забавного маленького детеныша, который не осознает пропасти сил и навыков между нами и гордо скалит на тебя мягкие молочные клыки.

Спорить с этой мелочью было ниже моего достоинства. Так что я просто развернулся и пошел к себе, не обращая больше внимания на геккона и его амбиции.

А зря…

Адэрин Дон Энго

– Окно открой!
– сердито пропыхтел некто снаружи.

Я едва успела с писком повиснуть на руке у воинственной гиены, которая на скрип и шуршание около рамы отреагировала стандартно по-гиеньи: вскочила с постели, схватила табурет и занесла над головой, чтобы треснуть вторженца.

– Тихо, это свои!
– Я уже не обращала внимания на то, что подол ночной рубашки задрался чуть ли не до попы, а лямки соскользнули с плеч.
– Это мой жених! Он маленький и славный, не бей его!

– Какой гнили?
– удивилась гиена. Удивилась — потому что я висела на ней и мимими-призмила в полную силу. Иначе воинственная дева наверняка испытывала бы другую эмоцию: праведную злость.
– Ты что здесь делаешь, мелкое недоразумение?!

Это она пыхтящему геккончику. Парень влез в окно и устало плюхнулся на пол.